Испытание седьмого авианосца
Все направились к двери. В коридоре Ивата остановил Брента. Йоси стоял рядом.
— Вы хорошо дрались, мистер Росс.
— Благодарю, подполковник.
— У нас есть разногласия.
— Да.
Брент очень устал, все чувства омертвели от горькой утраты, но после этих слов сразу весь подобрался, расправил плечи. Он ждал, что самурайская мстительность проявится даже в миг победы, доставшейся столь дорогой ценой. Но Ивата удивил его, молча протянув руку.
Не в силах пошевелиться, Брент долго смотрел на широкую ладонь и наконец крепко стиснул ее. Ивата пристально поглядел ему в глаза, убрал руку и быстро зашагал по коридору. Из оцепенения Брента вывел хлопок Йоси по спине.
— Пошли, американский самурай. У меня в каюте бутылка «Чивас Регал».
Не сказав ни слова, он последовал за летчиком. Мацухара достал из шкафчика бутылку и сел напротив американца. Наполнив стаканы, провозгласил тост:
— За мертвых!
Они осушили стаканы до дня, и Йоси тут же наполнил их вновь. Только после второй порции виски Брент сумел чуть-чуть сбросить напряжение.
— Много хороших ребят мы сегодня потеряли, Йосисан.
Японец сделал большой глоток и проговорил тихо, но убежденно:
— Когда хорошие ребята сидят сложа руки, зло торжествует. Если безумцы не знают удержу, хорошие ребята обязаны дать им отпор.
— Ценой своей жизни?
— Ты же видел.
— Мы возместим наши потери?
— Конечно! Как раньше.
— Они умерли страшной смертью, особенно те, на подлодке. А Каи наконец-то встретил свой «Бон Ом Ричард».
— Они умерли славной смертью.
— Славной?! И «Блэкфин»?.. — Американец ткнул пальцем вниз. — Как крысы! Это, по-твоему, славная смерть?
— Да. — Йоси в упор посмотрел на друга, думая, чем бы его утешить, что бы такое сказать для поднятия духа. Вскоре на губах его появилась усмешка. — Ты читал лорда Альфреда Теннисона?
— Читал кое-что.
Йоси поболтал в стакане золотистую жидкость.
— «Тропою долга к славе путь держите!» — это его слова.
Брент так же пристально глянул в черные глаза, осушил стакан, изо всех сил шарахнул им по столу.
— Знаешь что, Йоси-сан?
— Что?
— Дерьмо он, твой Теннисон!