Война Хонор

— Легко верю, — согласилась Захари с ледяным смешком. — Но даже если предположить, что влияние этой особы распространяется и на Адмиралтейство, — имени сэра Эдварда Яначека капитан не произнесла, но все поняли её правильно, — я все равно не откажусь от своих слов. И хотя её жалобе, наверное, дадут ход, последствия, думаю, будут не столь суровы, как вы опасаетесь. Ведь мы, доктор Кар, герои! — Захари вдруг ухмыльнулась. — Полагаю, наш выдающийся вклад в расширение границ осваиваемой человеком вселенной гарантирует нам определенную защиту от интриг высокопоставленной дамы Мелины. А если нет…
Она пожала плечами, и ученый кивнул. Он всё еще был расстроен, отчасти потому, что, по его разумению, осадить Макрис следовало именно ему, но сейчас уже было поздно, и Кар просто перешел к делу.
— Возвращаясь к вашему вопросу, капитан… Викс и его ребята пока не располагают полной информацией о векторе, но предварительные данные по локусу терминала мы уже получили. Причем результаты в первом приближении оказались гораздо более точными, чем мы ожидали. — Он усмехнулся. — Выглядит так, словно всё, из-за чего мы так долго и тяжело вычисляли мантикорский локус этого туннеля, здесь превратилось в свою противоположность.
— Значит, вы уверены, что мы по крайней мере сможем вернуться домой? — с улыбкой уточнила Захари.
— Разумеется, капитан. Собственно говоря, мы с Виксом всегда были в этом уверены, иначе мы бы вообще не вызвались в полет!
— Да, конечно, — согласилась Захари. — Ладно, уверенность — это хорошо, но есть ли у вас хотя бы приблизительное представление о том, сколько времени потребуется на вычисление вектора?
— Это уже сложнее, но я надеюсь, что не так уж много. Но с этим концом туннеля наши приборы действительно справляются намного успешнее. Кроме того, мы уже прошли вихрь и получили данные о силе потоков и приливном напряжении, ничего подобного у нас и не могло быть, когда мы отправлялись в рейс. Если уж строить догадки, то я бы сказал, что необходимые цифры мы должны получить в ближайшие две недели, возможно, три. Откровенно говоря, я буду удивлен, если мы справимся быстрее. С другой стороны, удивляться мне не впервой. Терминал входа мы тоже нашли и вычислили гораздо быстрее, чем надеялись.
— Понимаю, — сказала Захари и задумчиво поджала губы.
Доктор Кар рассчитывал завершить работу значительно раньше, чем она ожидала. Это должно было порадовать всех — кроме разве что дамы Мелины. Согнав с лица появившуюся при этой мысли усмешку, капитан повернулась к Джефферсону и Тэтчер.
— Похоже, Уилсон, у наших умников все путем. А как у нас?
— В целом, капитан, — ответил старпом с каким-то особенным, подчеркнутым спокойствием, — можно сказать, что у нас тоже.
— Так-так?
Захари подняла брови, и Джефферсон ухмыльнулся. Он явно был чем-то доволен, но капитан знала его давно и чувствовала: удовольствие его далеко не полно, и к нему примешивается нечто сильно смахивающее на беспокойство.
— Рошель, — сказал старпом, — расчеты произвели вы, почему бы вам и не доложить капитану о полученных результатах?
— Да, сэр! — с улыбкой ответила лейтенант Тэтчер и, повернувшись к Захари, уже серьезно доложила: — Мэм, наши люди справились с задачей почти так же хорошо, как доктор Викс и его коллеги. На данный момент мы идентифицировали не менее шести «реперных» звезд, что позволяет нам с высокой степенью уверенности определить, где мы находимся.
— А находимся мы?.. — поторопила Захари, поскольку Тэтчер остановилась.
— Находимся мы, мэм, примерно в шестистах двенадцати световых годах от Мантикоры. Мы идентифицировали звезду класса G2, которая находится в четырех световых годах отсюда. В наших файлах она числится как Рысь.
— Рысь? — Захари нахмурилась. — Это название мне ничего не говорит, Рошель. А должно?
— Вряд ли, мэм. В конце концов, мы далеко от дома. Но система Рыси была нанесена на звездные карты около двухсот стандартных лет назад. Она входит в Скопление Талботта.
Это название Захари знала, и глаза её сузились, когда она вспомнила, что за ним стоит.
Научно неверным термином «Скопление Талботта» именовался один из нескольких скудно заселенных регионов, примыкавших к границе Солнечной Лиги. С точки зрения астрофизики эта группа светил звездным скоплением не являлась, однако для людей, предложивших удобное для себя название, научные тонкости значения не имели.
Подобные регионы в большинстве своем были малоперспективными, а обосновавшиеся там человеческие колонии в технологическом отношении заметно отставали от развитых миров галактики. Лишь очень немногие звездные системы могли бы считаться более или менее развитыми по меркам Мантикоры, и рано или поздно все они неизбежно поглощались медленно расширявшейся Солнечной Лигой. Хотели они того или нет.
Разумеется, к таким грязным методам, как прямое завоевание, никто не прибегал. Лига такими вещами не занималась… да в этом и не было необходимости. Солнечная Лига была самым крупным, самым мощным, самым богатым политическим образованием в человеческой истории. В расчете на душу населения экономика Звездного Королевства была несколько более мощной, но в абсолютных показателях весь совокупный доход Мантикоры утонул бы в океане экономики Лиги, оставив лишь легкую рябь. Когда такой экономический гигант развивается бок о бок со звездными системами, едва удерживающимися на плаву, последовательность событий, приводившая в конце концов к поглощению, наступала с неизбежностью нарастания энтропии.
«А если по каким-то причинам произойдет сбой, за Лигой наверняка не заржавеет ускорить процесс добрым пинком», — мрачно подумала Захари.
Хосефа Захари Лигу недолюбливала, в чем была нисколько не оригинальна. Многие офицеры Короны, да и множество других людей, обделенных счастьем и привилегией принадлежать к гражданам Лиги, разделяли эту неприязнь. И не столько потому, что Лига завоевывала один народ за другим — естественно, неофициально, — сколько из-за безразмерного морального превосходства, буквально пронизывавшего отношения Лиги со всеми звездными нациями и раздражавшего любого не-солли, который хоть раз сталкивался с его проявлениями. Антипатия Королевского Флота Мантикоры проявлялась особенно сильно, и Захари честно это признавала. Правительству Кромарти удалось добиться от властей Лиги введения на время конфликта между Звездным Королевством и Народной Республикой эмбарго на поставку военных технологий обеим враждующим сторонам. Солли это привело в ярость. Многие из них не скрывали своего раздражения, а таможенные чиновники и флотские офицеры зачастую срывали его на пересекавших пространство Лиги мантикорских торговых судах.
Но и не будь этого, Захари едва ли прониклась бы к Лиге любовью. К моменту создания Лиги правительства иных дочерних миров Старой Земли существовали уже более тысячи стандартных лет и, разумеется, не желали уступать свой суверенитет потенциально тираническому централизованному правительству, что получило воплощение в Конституции, принятой при объединении миров в Лигу. Собственно говоря, основатели Звездного Королевства тоже ограничили полномочия правительства, прежде всего бюджетные, чтобы оно не смогло перерасти в монстра, которого все они боялись. Но солли, к сожалению, на этом не остановились. Каждая система в составе Лиги получила право вето при обсуждении вопросов общего законодательства.
В результате Лига практически не имела единой внешней политики: решения, принимаемые консенсусом, были, как правило, чрезвычайно аморфны и допускали весьма широкую трактовку. Пожалуй, безоговорочно Лига поддерживала только Эриданский Эдикт, содержавший категорический запрет на неограниченное применение оружия массового поражения против населенных планет. Да и то лишь потому, что после ужасающей Эриданской катастрофы сторонники Эдикта добились его включения в основной закон Лиги с помощью референдума.
Но если формально миры Лиги не декларировали наличие общей внешнеполитической линии, это еще не значило, что её не существовало на практике. Другой вопрос, что к формированию внешней политики Ассамблея практически не имела отношения.