Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ)

Это замечание, похоже, слегка придало графу Де Лурму уверенности — он выпрямился и сделал жест в сторону солдат, призывая их действовать.
Один из них ринулся вперед, но Пони оказалась проворнее. Она шагнула к графу, приставила кончик меча к его горлу, а другой рукой потянулась к мешочку с магическими камнями.
— Вели своим людям убраться.
— Помогите! — завопил окончательно потерявший разум Де Лурм. — Помогите! Убейте их!
Женщина хлопнула рукой с зажатым в ней малахитом по груди графа, переключив левитирующее воздействие камня с себя на него. Де Лурм встал на цыпочки, а потом и вовсе оторвался от пола. Пони пожала плечами и позволила ему взлететь над площадкой.
— Давайте убейте меня, — сказала она, повернувшись к остальным.
Солдаты короля — трое стояли на крыше, четвертый как раз вылезал из люка — заколебались.
— Оставьте ее! — закричал граф Де Лурм, неистово молотя по воздуху руками и ногами. — Не трогайте!
Женщина приказала солдатам бросить оружие и покинуть смотровую площадку через люк, что те и сделали.
— Я требую, чтобы крепость Пирет Данкард сдалась законному королю Хонсе-Бира, принцу Мидалису Дану Урсалу! — заявила она Де Лурму. Тот, заикаясь, пролопотал что-то, но был слишком напуган, чтобы спорить с ней. — Если ты так веришь в своего короля Эйдриана, опровергни мое заявление здесь и сейчас! Вели своим людям убить меня, граф Де Лурм. Вели им сражаться со всем мужеством и верой в то, что, даже умирая, ты служишь своему монарху.
Граф Де Лурм издал звук, более всего напоминающий жалобное блеяние.
— Я опровергаю твое заявление! — послышался крик снизу. Пони и принц посмотрели в сторону окруженного солдатами монаха-абеликанца, стоящего у подножия башни. — Королем Хонсе-Бира является Эйдриан!
Монах жестом руки послал солдат в башню. Не вызывало сомнений, что он и все остальные внизу готовы были смириться с потерей графа Де Лурма, если до этого дойдет.
— Если постараться, я могу уронить Де Лурма прямехонько на голову этого дурака, — сказала Пони Мидалису.
Однако принц накрыл ладонью ее руку.
— Опусти его, — сказал он.
Женщина недоверчиво посмотрела на него, но принц отскочил в сторону и взял лежащую рядом с баллистой веревку. Он швырнул один конец графу и, когда тот схватил его, с силой дернул, подтянув невесомого Де Лурма к крыше башни, где Пони освободила его от магического воздействия. Граф упал, сильно стукнувшись, но тут же поднялся, охая от боли.
— Очень разумно, принц Мидалис, — заявил он, пытаясь хотя бы отчасти обрести утраченное достоинство. — Возможно, я замолвлю за тебя словечко королю Эйдриану.
Не успел он произнести имя Эйдриана, как Мидалис с силой ударил его по лицу.
— Хорошенько обдумай, в каком положении ты здесь оказался, граф Де Лурм, — сказал он. — Ты отрезан от сторонников, море теперь мое, а скоро моим будет и все королевство. Я не забуду ни твоей измены, ни того, как ты поступил с командиром гарнизона Прессо.
— Который был моим другом. — Пони подошла к съежившемуся графу, бросая на него яростные взгляды. — Наш разговор еще не окончен.
Нужно было уходить. Внизу столпилось уже множество солдат, и даже те трое, что находились на площадке, как будто обрели некоторую уверенность.
— И вы тоже хорошенько обдумайте свою позицию. — Женщина убрала меч в ножны и достала еще один магический камень, при виде которого солдаты в ужасе отпрянули. — Король Дануб мертв, но его род на нем не закончился. Эйдриан к нему не принадлежит и поэтому не имеет права быть законным королем Хонсе-Бира.
Схватив Мидалиса за руку, Пони воззвала к могуществу малахита, подбежала к краю башни и спрыгнула вниз. Как только они оказались в воздухе, женщина достала магнетит и использовала его энергию, чтобы их притянуло к чему-нибудь металлическому в поселке. Рука об руку они поплыли сквозь темную ночь.
Наконец они легко приземлились и бросились к берегу, слыша, как за спиной яростно трубят рога. С янтарем в руке отважная женщина вместе с Мидалисом заскользила по темной воде к поджидающей их «Сауди Хасинте».
— Нужно было сбросить его вниз, чтобы он разбился насмерть, — недовольно бросила Пони, как только они оказались в безопасности.
— Трусливое поведение графа, без сомнения, уронило его в глазах подчиненных, — ответил принц. — Если бы ты убила его, это могло бы привести к попытке мятежа, а она неизменно закончилась бы гибелью горожан. Сейчас у нас нет возможности оказать им поддержку — нет ни времени, ни сил, чтобы сражаться за Пирет Данкард. Наша цель на юге, ты помнишь об этом?
Женщина, вздохнув, вынуждена была согласиться.
— В Данкарде, как ты мог убедиться, есть люди, поддерживающие тебя. У графа Де Лурма наверняка возникнут проблемы.
— Пусть он с ними и разбирается, пока мы не в состоянии изменить ситуацию. Солдатам известно теперь о моих намерениях. Считаю, что мы одержали здесь немалую победу.
Пони не чувствовала подобной уверенности, но понимала, что кое-чего они, конечно же, добились. Тем не менее ее не оставляло желание снова проскользнуть на берег, вывести из строя вражеские батареи и покончить с Де Лурмом и другими командирами. А потом корабли Мидалиса практически беспрепятственно вошли бы в гавань острова… Нет, принц прав, вынуждена была признать она. Что им делать с солдатами, даже если те перейдут на сторону Мидалиса? На кораблях и так уже нет свободного места…
Да, ее друг прав. Пусть люди Эйдриана сидят на этом скалистом острове; чем дольше это продлится, тем сильнее окажется брожение в их рядах.
И пусть Де Лурм трясется от страха.
Пока не придет время.
  
ГЛАВА 37
 
НИТИ, ВЫДЕРНУТЫЕ ИЗ ПОКРОВА
 
— Мне было приказано вернуться сюда и убедить тебя в том, что мы вот-вот уйдем из-под стен города, — сказал Печтер Дан Тарк Бринн, Астамиру и другим командирам. — Ятол Де Хамман хочет пустить пыль в глаза, поскольку ждет через несколько недель подкрепление.
Глядя в глаза Дан Тарка, Бринн понимала, сколь противоречивые чувства его обуревают. Раскрывая ей намерения Де Хаммана, он предавал соотечественников, что приводило его в истинное смятение. И поступал этот человек так лишь потому, что действительно понял: в Бехрене сейчас властвует не ятол Ваадан, а аббат Олин из Энтела, действующий исключительно в интересах Хонсе-Бира. Ценой крови бехренцев Олин добивается расширения державы короля Эйдриана и усиления в его стране влияния церкви Абеля.
Тогайранка видела сомнение на суровой физиономии вечного скептика Таналака Кренка; в глазах остальных командиров отражался всплеск самых разнообразных чувств.
— Те, кто покинул лагерь Де Хаммана… — заговорила она наконец. — Как далеко они отступили?
— На расстояние всего часового марша, не больше, — ответил Печтер Дан Тарк. — Ятол Де Хамман считает, что опасно распылять силы, если существует возможность, что ты попытаешься вырваться из Дариан-Дариалла.
— Тогда зачем они вообще пошли на это? — вмешался в разговор Кренк.
— Затем, что ятол полагает: мы выйдем за городские стены, если посчитаем, что он начал отступление, — объяснил мистик.
— Его силы во много раз превышают наши, — возразил Таналак Кренк. — Удастся ли нам взять верх над ятолом, если выйдем из-под защиты городских стен?
— Да, сражение будет нелегкое, — сказала Бринн. — И все же мы победим.
На самом деле она не слишком верила в это, понимая, что дело не только в численном превосходстве Де Хаммана, но и в том, что его войско лучше вооружено; не следует также забывать о магических камнях монахов церкви Абеля, которые способны свести на нет эффективность действий Аграделеуса. Бринн знала, что в конечном счете они могут победить, поскольку, по ее мнению, один тогайранский воин, которым нет равных в конном бою, стоит по меньшей мере двух бехренцев, но это будет кровавая и трудная битва, из которой ее армия выйдет обескровленной. А ведь та часть армии Де Хаммана, которая якобы покинула лагерь, в самое короткое время способна вернуться под стены города, и надежда на это поможет продержаться тем, с кем ей придется вести бой.