Патруль (СИ)

 Когда я захожу, Ио вздрагивает, смотрит мне прямо в глаза. И столько в его взгляде страха и недоверия, что мне становится страшно.
 Все лицо у него в сетке черных вен, а под носом и в уголках глаз - засохшая кровь.
 Уроды, он же совсем ребенок!
 – Я тебя заберу, – говорю это, одновременно разрезая ножом ремни. Сдергиваю с его головы обруч, и морлок вдруг всхлипывает, хватаясь за виски. Его трясет крупной дрожью, резко садится, утыкается лбом в мой живот, а я едва не вскрикиваю от внезапной боли, иглой прошедшей по позвоночнику к затылку.
 Мать твою!
 – Ио, пошли, – дергаю его за предплечье, заставляя встать. Рукав задрался, и я замечаю, что запястье у него красное от наручников. – У нас полторы минуты, давай!
 Тащу его за собой, пытаясь заставить бежать.
 – Больно... – шепчет Ио.
 – Пройдет, – обещаю ему. – Давай. Нужно бежать.
 Проблема возникает неожиданно. Мы сталкиваемся с охранником прямо на лестнице, на площадке между пролетами. Но мне удается среагировать быстрее. Я просто сходу всаживаю нож в его шею, не дав ему дотянуться до пистолета в набедренной кобуре.
 И только потом осознаю, что это мой первый труп. В смысле, человека. Но что самое забавное, я не ощущаю абсолютно ничего. Как будто гниляка застрелил.
 Впрочем, думать об этом нет времени. Я тащу несопротивляющегося морлока за собой по лестнице, заставляю пролезть в люк и тащу уже по коридору.
 В итоге в канализацию мы спрыгиваем за пять секунд до перезагрузки.
 – Ты убил его ради меня, – хрипло шепчет Ио. – Своего сородича.
 Волосы у него идут волнами, обвиваются вокруг моего запястья, точно так же, как и в первый раз. Холодные и гладкие.
 – Кого ты убил? – коротко спрашивает Сержант.
 – Охранника, – сглатываю. – Надо валить.
 – Отсидеться до утра теперь не получится, – кивает Горячев. – Будут прочесывать все. Тем более, они знают, кого искать.
 – Ты не как они, – Ио, похоже, плохо понимает, что происходит вокруг. Цепляется за мое предплечье ледяными пальцами, и от его прикосновений по всему телу у меня прокатываются волны боли. Рука постепенно начинает неметь. – Не ненавидишь. Почему? – вскидывает на меня огромные жуткие глаза, вглядывается, словно видит насквозь.
 – Нам надо идти, – встряхиваю его за плечи.
 – Откуда столько ненависти? – он словно не слышит меня. – Я ведь ничего не сделал. Я всего лишь хочу помочь. Я не враг.
 – Конечно нет, – глажу его по голове, косясь краем глаза на Сержанта. Он выразительно смотрит на часы. – Они просто боятся.
 – Человек в белом сказал, что разберет мой мозг на мелкие части, – шепчет морлок. – Сказал, что только так он узнает, что я за тварь.
 Вот же ублюдки!
 – Ты не тварь, – осторожно снимаю его волосы со своего запястья. – Тот человек просто придурок. Нам нужно идти. Иначе мы не выберемся. Ладно?
 Ио кивает. Глаза у него совсем больные, кожа вокруг вся в запекшейся крови. Нужно будет дать ему умыться потом.
 – Пошли, – Сержант снова сверяется с планшетом, и мы выдвигаемся.
 ***
 – Куда теперь? – этот вопрос первым озвучивает Горячев, когда мы выбираемся из коллектора с внешней стороны стены.
 От внешних камер нас прикрывают обросшие черной гнилью развалины. В нашем случае – это огрызок стены в полтора метра высотой.
 – Пересидим ночь в Переходе, туда точно никто не сунется, – говорю я. – К тому же поможем Ио похоронить сородичей.
 Услышав свое имя, морлок поднимает голову, смотрит на меня.
 – Ну, смотри, – неуверенно говорит Сержант. – Это ты у нас любитель провести ночь за стеной.
 – Их надо похоронить, – вдруг подает голос Ио. – Я должен.
 Больше никто не говорит ни слова.
 ***
 Смрадом разлагающихся тел обдает уже на спуске. Автоматически хочу натянуть респиратор, но вспоминаю о том, что теперь нужно экономить фильтры. Так что я просто включаю подствольный фонарь. Судя по звукам за моей спиной, так же поступают и Сержант, и Горячев.
 – Они все мертвы, – шепчет морлок, глядя в зияющую дыру спуска. – Ты мне поможешь? – он оборачивается.
 – Мы все тебе поможем, – отвечает за меня Сержант.
 – Спасибо, – кивает Ио и медленно идет вниз по растрескавшимся ступеням. Мы идем следом.
 – Жуть берет от этого места, – негромко говорит Горячев.
 – Тут везде смерть, – отзывается морлок, и мне кажется, что его голос звучит как-то иначе.
 Свет моего фонаря выхватывает из темноты горы тряпья, проходится по исщербленному бетонному полу и вдруг зацепляет бледное лицо трупа. На щеке расползлось пятно разложения.
 Тяжело сглатываю, оборачиваюсь к Ио. Морлок стоит неподвижно, низко опустив голову.
 – Что нам сделать? – тихо спрашиваю его.
 – Их надо положить вместе, – Ио говорит это, не поднимая головы. – В центре.