Бойня (СИ)
— И то правда, — отступив в сторону, усач сплюнул под ноги наемнице очередной ком черно-зеленой жижи. — И то правда, — повторил он, провожая взглядом удаляющуюся Элеум.
— Лука, — бросил он через плечо. — Бросай, к чертям, эту дребедень и дуй за ними. И без тебя найдется, кому мешки ворочать. Только так, чтоб глаза не мозолить, ясно?
— Да, это, как два пальца, босс, — чуть склонил лысую и бугристую, похожую на гранитный валун голову один из шерифов — здоровенный, поперек себя шире мужик. — А чо, думаешь, девка из засланных?
— Вот, башка дубовая, — зло сплюнул под ноги крепыш и снова потянулся за кисетом. — Сам же слышал. Девка из другого клана. Не ее забирать Звери ехали. Скорее всего, просто заблудились. А значит, и сожгла она их не для того, чтобы следы замести. И, если она изгой… Она одна, если не считать, конечно, ее малолетней шлюхи и, если они попадутся в руки стайникам, им обеим не жить. И сдохнет она намного хуже, чем кто-либо другой. Звери только кажутся одной бандой. На самом деле, это несколько семеек, которые друг друга терпеть не могут. Прямо, как ты и твой братец. Конкуренция у них… Режут друг друга по каким-то дикарским правилам. Право ножа, что ли… — Проведя пальцем по полям сползшей на затылок шляпы, маршал ухмыльнулся. — Но она мне, всё равно, не нравится. Мутная она. К тому же, Веревке челюсть сломала… Если бы не Финк, давно бы в кутузке сидела…
— Такую посадишь, — скептически скривился один из мужчин. — Видали, как она огонь из руки выпустила?
— А я бы Зеро попросил. — Хмыкнул крепыш, и снова потянулся за табаком. — Он её один раз уже отделал, так что…
— Та бы еще парочка вышла, да, босс? — Усмехнулся великан.
— Не вышла бы… — Повернувшись к медленно ускользающему за стены солнечному диску, шериф прищурился. — Сдается мне, им двоим тут было бы… тесновато. И слава Богу.
— Понял, босс. — Кивнул громила, и насмешливо козырнув шерифу, грузно затопал вниз по улице.
— Ну, а вы что встали, оглоеды? — Маршал оглянулся на остальных. — До заката минут десять, а нам еще пулеметы сюда тащить.
****
Миновав квартал, путешественницы немного пропетляв по узкому лабиринту улочек, вышли к указанной Мэлом площади. Собственно, это была даже не площадь, скорее, перекресток нескольких широких улиц, достаточно просторный, чтобы на нем могли разъехаться сразу несколько больших грузовиков.
— Ну и где здесь эта «Маринера»? — Проворчала наемница и, приостановившись, принялась внимательно разглядывать целую россыпь разнокалиберных вывесок, украшавших угрюмые, пропыленные фасады необычно высоких для города трехэтажных зданий.
— Вот это, вроде как, «Усталый грузовик», а вон там, наверное, «Проказница», — палец наемницы поочередно ткнул сначала в сторону портала кирпичного строения с огромными заляпанными грязью, заклеенными по низу цветной бумагой окнами, а потом переместился на украшающую соседнее здание крупную аляповато щедро украшенную довольно-таки фривольными картинками, соседствующую с большим ярко-красным плафоном, не горящего по светлому времени фонаря доску. — А ты не хочешь в бордель сходить, кисонька? Развлеклись бы.
— Нет, — поспешно тряхнув головой, девушка, залившись краской, несмело махнула рукой в сторону неприметной деревянной таблички с торца одного из домов. — Вон там «Маринера».
— Ну да… — насмешливо протянула наемница. — Нашла, у кого спрашивать. А вот Пиклс бы точно согласился.
— Пиклс противный, — поморщилась Кити. — Он, когда я в грузовике одевалась, подглядывать пытался.
— Смотри-ка… Быстро обвыкся… Ну и дала бы ему в ухо. — Хмыкнула Элеум, и коротко глянув на покрасневшую до корней волос девушку, испустила полный страдания вздох. — Скучная ты, кисонька. Зажатая. А в бордель, к твоему сведению, не только, чтобы трахаться, ходят. К твоему сведению, в таких заведениях неплохо кормят. И публика там более мирная, а охрана намного лучше. Но, ладно. Кабак, так кабак…
Перейдя площадь, путешественницы, обойдя сидящего прямо на земле в обнимку с помятой эмалированной миской, замотанного в какие-то невероятные лохмотья, отвратительно выглядевшего попрошайку с висящим на груди восьмиконечным крестом, оказались перед массивной исцарапанной и избитой по углам дверью, щедро украшенной разнокалиберными надписями.
— Что пишут? — Поинтересовалась Элеум, воспитанно отряхивая запылившиеся сапоги о низкую приступку крыльца, затем бросила нищему мелкую монетку.
— Мутанты, вон из города. И разные слова. Нехорошие. — Потупилась Кити.
— Фы, муфанфкое офрофье, фкоро ффе ф афу гофефь буфефе. — Неожиданно подал голос маргинал, и убрав монетку в карман, воззрился на девушек воспаленными, слезящимися заплывшими гноем глазами. Фах офеф Афий фкафал. А фнфит таф и фудеф.
— И тебе того-же. — Покачала головой Элеум. — Иди крысу трахни. Вы, чистые, это любите.
— Пофла фы, фука, — буркнул нищий и, подобрав инструмент своего заработка, побрел на другую сторону площади. — Офним фоффухом фыфать профифно.
— Везде одно и то же. Куда ни плюнь — чистильщик. Такими темпами они и в Яме скоро проповедовать будут. — Усмехнулась Элеум и, толкнув дверь, скрылась в полумраке. — Не отставай, милая.
Вопреки ожиданиям Кити, в трактире оказалось достаточно уютно. Чисто выскобленные деревянные полы, оштукатуренные, окрашенные в нарядный желтый цвет стены с висящими кое-где резными досками. Огромная, высотой почти до плеча Кити, деревянная же стойка со стоящими вдоль нее высокими стульями, соседствовала с небольшой полуоткрытой дверью, из-за которой доносились умопомрачительные запахи кухни. Несколько небольших пластиковых, круглых столиков, некоторые из которых даже укрыты чем-то, вроде скатертей. В зале не было ни души, не считая, конечно, персонала, представленного лениво протирающим кружки и зачем-то нацепившем на себя безобразно огромную, кривовато сплетенную соломенную шляпу. Невысоким, худым, горбоносым субъектом, с иссиня-черной кожей, и сидящей у входа монументальных размеров женщиной, в широких полотняных штанах и трещащей под напором безразмерной груди безрукавке. Окинув вошедших оценивающим взглядом, бабища обнажила в подобии улыбки огромные, стертые до состояния куцых пеньков, зубы и лениво сплюнула в стоящую от нее по правую руку, отозвавшуюся чуть гулким звоном высокую жестяную вазу.
— Гостеприимно, — неопределенно хмыкнула Элеум и, пройдя через весь зал, отодвинула от стоящего в дальнем углу столика пару пластиковых стульев.
— Садись, кисонька. Думаю, сейчас нас обслужат.
— Обычно посетители у нас сами за едой ходят, — неожиданно подал голос коротышка в шляпе. — Но учитывая, что к нам зашла знаменитость… — Обойдя стойку, трактирщик подошел к столику, критически осмотрев наемницу и смущенно посадившую на третий стул плюшевую игрушку Кити, расплылся в неожиданно открытой улыбке. — Порадовала ты старика сегодня. Не часто наши на боях выигрывают. Тем более, на таких. Я на тебя двадцатку поставил.
— Рада за тебя, сладенький, — фыркнула Элеум, и поудобней устроившись на стуле, кинула красноречивый взгляд в сторону кухни.
— Так, что кушать будете? — Спохватился правильно понявший намек кабатчик.
— А что есть? — Поинтересовалась Ллойс.
— Ну… Похлебка куриная с овощами есть, суп из томатов. Котлеты на кости, свежие, вкусные… — Зачем-то уточнил мужчина и почесал нос. — Рагу из овощей разных. Кабачки на чесноке, жаренные. Картоха ещё вареная и жаренная на сале. Рис по степному, с морковью и луком. Равиоли…
— Равиоли? — Заинтересованно склонила голову набок наемница. — А это что за зверь такой?
— Это, как пельмени, только маленькие. — Еще шире ухмыльнулся мужчина и поправил съехавшую на левое ухо шляпу.
— Пельмени? — Брови наемницы сошлись к переносице.
— Мелко рубленный фарш смешивают с луком, заворачивают в тесто и варят со специями. — Подсказала Кити.
— Именно, — мелко закивал трактирщик. — Это очень вкусно, барышня, вы уж поверьте. Могу с уксусом подать, могу со сметаной. Сметана настоящая, из коровьих сливок. Не та дрянь из сублимата, что в «Грузовике» подают. Ещё зелень есть с местных ферм.