Набат

— А как это у вас получилось?
— Очень просто. Вы не обращали внимания, что муж и жена со временем становятся похожими друг на друга? — Иван кивнул. — Имя — это аналог, человек врастает в него. Если бы вас звали Рудольфом или, скажем, Александром, вы бы держались иначе. В имени Иван сконцентрировалось все, что мы представляем о русских.
— Не валенок же, — слегка обиделся Иван.
— Ни в коем случае! — спокойно возразил хозяин. — Русские давно изменились, но суть их осталась прежней.
— Но я знаю Иванов, которые держатся иначе, — заспорил Иван.
— Это только кажется. Потому что вы ищете различия, а не аналоги, — возразил хозяин. — И это, кстати, наследие того времени, когда вы постигали азы жизни. Коммунистическая система приучала людей к догматизму, что порождало скепсис, а ироничность в отличие от аналитичности является приближенным исчислением.
— Ас фамилией как? — оставил Иван потуги к философствованию.
— И это просто, — кивнул хозяин. — Сознайтесь, вы шли ко мне с толикой таинственности, эдакой неожиданности?
— Допустим.
— В таких случаях человек непроизвольно старается скрыть атрибутику этой тайны. В данном случае — ваша принадлежность к органам. Вы непроизвольно увеличили поле защиты возле нагрудного кармана, где лежит ваше удостоверение, а я прочел излучение. Не скажу, что фамилию целиком, но интуиция подсказала некрасовские строчки. Как видите, просто.
— Ничего себе простота! — отхлебнул наконец добрый глоток чая Иван. И поперхнулся.
— Успокойтесь. И спрашивайте по порядку. Вас, конечно, интересует чисто по-человечески: почему я женился на Мотвийчук?
— Извините, — покраснел Иван. — Было такое.
— Не вижу тут неловкости, молодой человек. Моя женитьба имеет прямое отношение к цели вашего приезда. Это ключевой вопрос. Как ни странно, без этой женитьбы я не достиг бы многого. Без сомнений, в вашей фирме доподлинно известно о делах и делишках моей бывшей супруги. Пусть успокоится ее душа…
— Вы и это знаете?
— Да, конечно. Вчера у меня побывал Мойзес Дейл и донес печальную весть, — без иронии отвечал хозяин. — Об этом визите позже. Так вот, доподлинно известно, что мадам Мотвийчук имела тягу к авантюрам. А природа авантюризма безраздельно связана — скажем, в общих чертах — с ясновидением. Вы, надеюсь, не отрицаете возможность некоторых людей предсказывать будущее?
— Нет, — убежденно ответил Иван.
— Так вот, авантюрист — это ясновидящий-недоучка. Даром преподаватели время на это тратили, как пела несравненная Алла Борисовна. Не каждому это дано потому, что ясновидение зависит от секрета, выработку которого контролирует передняя доля гипофиза. У людей, обладающих этим умением, глаза чуть навыкате.
«Как у вас», — подумал Иван, и хозяин неуловимо усмехнулся одними глазами.
— Это качество было хорошо развито у тех, кто жил в допотопный период. Это не расхожее выражение, это исторический период.
— Даже так? — удивился Иван. — А я думал, это сказочка.
— Отнюдь. Библия является достоверным документом. Это доказано давно. Раньше люди жили очень долго, триста лет не было пределом. Как раз секрет, дающий человеку возможность заглядывать в будущее, влияет на долгожительство. Это установлено при вскрытии мозга долгожителей. Что же происходит с авантюристами? Вплотную наблюдая за Ниной, я установил следующее: авантюризм непредсказуем. Таламус — главный подкорковый центр, который рассылает по всему организму импульсы чувствительности, работает у всех по-разному. Чаще всего сигналы упорядочены, так как проходят своеобразную чистку в другом отделении мозга — гипоталамусе. Тогда мы имеем дело с людьми нормальными, в пределах тех понятий, которые мы вкладываем в это утверждение. У авантюристов сигнал выщелкивается, минуя гипоталамус. Тогда мы получаем не норму поведения, а выходку, шокирующую окружающих.
— Так это болезнь? — спросил Иван.
— Совсем наоборот. Как раз норма поведения — болезнь. Дело в том, что человек с веками изменился, утратил чисто природные качества. Еще у древних египтян гипоталамус практически отсутствовал. Заметьте, чем набожнее человек, тем этот орган у него, я бы сказал, не больше, а прочнее в головном мозге. Знаменитая фраза «Анархия — мать порядка» — далеко не беспочвенный лозунг. Нам он приходит на ум, когда мы вспоминаем батьку Махно или наоборот, а он, как помните, был злейшим врагом советской власти, которая, как помните, любила порядок среди рабов. И, само собой, в наших университетах не изучали труды Кропоткина и Плеханова, посвященные анархии. Анархия — это хаос, беспорядок. Так внушили нам. На самом же деле это свобода индивидуума от условностей какой-то определенной системы внутри самой системы. Произошла элементарная подмена понятий, какими славилась коммунистическая система: самоосознание заменили на самосознание, откуда и получилось, что свобода — осознанная необходимость. Анархия же, как ее трактовали древние, — это отрицание принуждения, но одновременное подчинение высшей воле. Имеется в виду не божественное, а гармоничное умение вписываться в окружающий мир. Как раз эта особенность была утрачена еще до потопа, стала тайной, которой владеют ныне очень и очень немногие, почему и приписывается она сверхъестественным силам. В древнейших китайских писаниях иероглиф «у» — «отрицание», с которого начинается слово «анархия», считался знаком таинства.
— А вы знаете эти таинства? — напрямую спросил Иван.
Хозяин повел плечами, что означало неприятие лобового вопроса.
— Вряд ли таинства как таковые существуют вообще. Есть знания, которые оберегают. К ним добираются трудным путем познания от несложного к сложному, впрочем, как везде к мастерству. Запросто наделять всех этими знаниями глупо, но авантюристы — анархисты по природе своей — во все века стремились заполучить секрет некоего философского камня и порешить все задачи разом и без труда, затраченного на изучение более скромных, но фундаментальных наук. Вот дай им верхушку пирамиды, и все тут! Первооткрыватели сплошь и рядом были авантюристами, хотя Америка могла быть открытой и без этого зуда авантюры спокойнее и в свое время.
— Поздновато открыли бы Америку, — заметил Иван.
— От силы лет на сто позже, — уточнил хозяин. — Но что могло там произойти за эти сто лет? Мы могли бы познакомиться с другой цивилизацией, и не берусь утверждать, что наш порох был бы сильнее щита магического круга древних инков. Они не открыли нам этого секрета, унесли в небытие с собой, и мы безуспешно пытаемся высчитать квадратуру круга нашей бренной жизни…
Хозяин, задумавшись, умолк. Иван сосредоточенно прихлебывал чай, осмысливая сказанное. Он не был узколобым служакой, понимающим задание от сих до сих. умел и неплохо разбираться в людях, понимать сущность событий и поступков, но в подобные глубины не опускался. Зачем? Для этого нужны приспособления и опыт особые, проще говоря: всяк сверчок знай свой шесток.
— Да, — хозяин возвращался к беседе. — Свою бывшую супругу я посвятил в некоторые тонкости ремесла предсказаний. Я сознательно избегаю слова «мастерство». Нина, несмотря на природную сообразительность, учиться не любила, тем более учиться основательно. Мне было интересно, как она распорядится этими тонкостями. Авантюристы, как я говорил, это люди импульсивные, они, кстати, не подвержены многим заболеваниям, соответственно дольше живут, и это у них благодаря интуиции, порой даже неосознанной. В Нине меня интересовала вероятность се непредсказуемости. Она вплотную взялась за гадание и в короткий период сделала поразительные успехи. Искусство гадания — искусство убеждения. А убеждала она классически. Вот эта классичность заставила меня перечитать Библию.
— Извините, а почему Библию? — остановил его Иван.
— Почему Библию? Любой профессиональный гадатель находит для себя фундамент, на который ссылается. В то время я занимался историей христианства, и в доме находилось несколько экземпляров Библии. Она пошла по пути наименьшего сопротивления, что свойственно опять же авантюристам, и стала цитировать библейских пророков. Простенько и убедительно. Но вот подход к пророкам у нее был выборочный. Я как-то увидел ее записки, где нашел следующее: «Черноволосым — Исаия, блондинам — Иеремия, увечным — Иона» и так далее. Я спросил ее: зачем это? Она ответила: «А мне так подходит, интуиция». Она, конечно, важничала, к тому времени, се гонорары в день превосходили мою месячную зарплату, но в интуиции ей не откажешь. Я составил программу, и ЭВМ выдала ответ: Библия не была основополагающим документом для христиан, она вторична, а в самом тексте зашифрован главный текст. Вполне возможно, что иудеи по памяти восстановили константу древних писаний и спрятали ее в Библии. Что проще — хранить тайное на самом видном месте. Вот это вы можете передать Игорю Петровичу Судских. Кланяйтесь любимому мною Грише Лаптеву.