Мафия-93
– Закон для всех одинаков.
– Газеты читаешь? – уничтожающе спросил Фома Федорович. – И я их читаю… Ты мне сейчас еще о демократии расскажи. Да, законы для всех пишутся, но в нашей практике в каждом конкретном случае на них трудно опираться. Тоже мне, законник нашелся! Для народа наши законы, и ты это лучше меня знать обязан: Закон людей защищает, а Пирий, повторяю, не просто человек, а мэр города, и его шельмовать я не позволю. Ты его во взятках подозреваешь, а за руку поймал?
– По свидетельству гражданина Микитайло…
– Сам только что сказал, что нет свидетельств у Микитайло. За что его хоть задержали?
– Прописал в Городе любовницу, которая незаконно получила квартиру.
– Разве Микитайло – начальник паспортного стола, он, что ли, прописывает?
– Четверо граждан подтвердили, что именно через Микитайло давали взятки Пирию и получили без очереди квартиры.
– Значит, так, – Фома Федорович глянул на Сидоренко поверх очков, – вижу, что доказательств у тебя против Пирия – никаких. Одни предположения и клевета Микитайло. Так вот, держи язык за зубами. Если по Городу пойдут слухи о Пирий, только от тебя. Ты со своей командой – единственный источник. Так вот, если слухи пойдут, привлечем тебя к ответственности. Знаю, не подчиненный ты мне. Но к нам и в Верховном Совете прислушаются. Там по головке за клевету не погладят.
– Вы не дослушали меня, Фома Федорович. – Сидоренко закусил удила, и сейчас остановить его было трудно. – Пирий – это еще не все. От Белоштана нити тянутся и к Псурцеву, и к заведующему торгом Губе, и к убитому директору базы Хмизу. Не считая уже других, мелких сошек… Здесь коррупцией пахнет, Фома Федорович.
– Доказательства?
– Вот их и собираем.
– Итак, нет доказательств… – Фома Федорович, поглаживая гладкую поверхность стола, как бы раздумывая, продолжал: – А еще следователем по особо важным делам считаешься! Говно ты, а не следователь, скажу прямо. Тебе размах подавай, коррупцию и мафию, на них карьеру хочешь сделать, знаем мы таких… А я свои руководящие кадры шельмовать не дам! Заруби себе на носу. Может, и меня к своей мафии приплюсуешь?
«Нет, – подумал Сидоренко, – против вас, Фома Федорович, нет данных. А вот спросить бы вашу жену, дорогую Марию Евгеньевну, откуда у нее норковая шуба? За какие такие шиши приобретена? Есть у нас сведения, что подарил ей эту шубу сам Белоштан, и на этот счет есть у меня неопровержимые доказательства. Но козыри свои он пока не раскрывает, рассчитывает на снижение сроков приговора. Мария Евгеньевна, говорят, многое может, и областные чиновники ходят перед ней на цыпочках».
Однако ничего не сказал Сидоренко, только скрипнул зубами. Посидел молча, собираясь с мыслями, и произнес:
– Я предупредил вас, Фома Федорович, что дело Белоштана не такое уж простое, требует тщательного изучения. И могут быть различные аспекты его. Моя совесть велит мне довести его до конца. Как ни трудно, но клубок надо распутать.
Фома Федорович встал.
– Много о себе думаешь, – сказал весомо. – Считай, что ты не переубедил меня. Прощай, следователь, возвращайся в Киев, хватит тебе в Городе ошиваться.
* * *На следующее утро Сидоренко позвонил начальник следственного управления республиканской прокуратуры Волошко. Поинтересовался делами, выслушал Ивана Гавриловича не перебивая и сказал:
– Есть соображение, что поработали вы хорошо. Блестящий результат: вскрыта шайка расхитителей государственной собственности. В особо крупных размерах. Поздравляю вас, Иван Гаврилович, и передаю поздравления самого… Итак, закругляйтесь, дорогой, там уже без вас закончат, ждем вас послезавтра в Киеве.
– Как так? – оторопел Сидоренко. – Дело только начинается… Коррупция здесь, Юрий Кондратьевич, и невооруженным глазом видно.
– Это только ваши предположения, – сказал Волошко жестко. – Безосновательные предположения.
– Юрий Кондратьевич, вы же опытней меня, поверьте, не имею я права бросать все так!
– Есть приказ самого… – Сидоренко уловил в тоне Волошко безнадежность. – Он отзывает вас – есть очень важное дело и некому, кроме вас, поручить его.
– Важнее этого не может быть!
– Иван Гаврилович, – в голосе Волошко появились интимные нотки, – поймите нас… Насколько мне известно, звонили из дома… Ну, Большого, естественно… и есть мнение… Короче, Иван Гаврилович, послезавтра жду вас в Киеве!
1993, Киев.