Низвержение Жар-птицы

не желал
предоставлять Максиму роль лидера и постоянно норовил держаться на равных. Впрочем, переносить это было не трудно: в Павлике угадывалась сильная воля и большая
начитанность, что располагало к уважению. Следует, однако, отметить, что при всех
благоприятных задатках Павлик вовсе не был прилежным учеником, и казалось, школа
тяготила его, будто он ее уже перерос. Супруги Кетовы, безмерно любящие сына, прощали ему это.
– Не огорчайся, – сказала мать. – Они ведь приезжают на целых две недели.
– Хорошо говорить! – проворчал Максим. – Этот день, во всяком случае, я могу
провести с Пашкой: он сам писал, что родители согласны его отпустить. А потом они, чего доброго, потянут его в бутик – мерить плавки или что-нибудь еще. Да и дожди
передают – особо не погуляешь.
– Максим!..
– Да, папа?
– Послушай. – Голос полковника вдруг стал серьезным. – Раз родители Павлика
доверили его тебе, ты должен проследить, чтобы с ним все было в порядке. Да и ты
старше Павлика, а он – твой гость...
– Папа, ты вообще о чем? – Максим недоуменно посмотрел на отца. – Пашка – не
малыш, он вполне самостоятельный парень. Что с ним здесь может приключиться?
– Возможно, ты и прав, но... – Отец замялся. – Я просто хотел, чтобы ты не
повторял моих ошибок. Не совершай поступков, за которые долго еще придется упрекать
себя.
Максим понял, что имел в виду отец: в Чечне, еще будучи лейтенантом, он
допустил гибель взвода под Шелковской, и по этому поводу было возбуждено дело, впоследствии, правда, прекращенное. Тем не менее, память об этом случае бередила
совесть бравого полковника, и если раньше тяготы службы не оставляли места
бесполезным сожалениям, то теперь вынужденное безделье пробудило их с новой силой.
Мать тоже догадалась и спросила с упреком:
– Ну почему ты так цепляешься за прошлое?
– Почему? – Отец горько усмехнулся. – Раны болят к непогоде; знать бы еще, к
чему ноет душа. Сам бы сходил с пацанами, да только... – Он невольно перевел глаза на
прислоненную к стулу клюку, без которой уже не мог передвигаться.
– Хорошо, папа, – решил прервать не слишком приятный разговор Максим, которому почему-то стало немного стыдно, словно он был причастен к отцовским
неприятностям. – Я прослежу за Павликом, а если понадобится – смогу его защитить.
Это обещание, а также скорый приезд Кетовых, казалось, помогли Перепелкину-
старшему отвлечься от тягостных мыслей. Даниил Кетов с семьей опоздал не намного: после завтрака Максим не успел даже изучить игру, которую скачал прошлым вечером.
Сама встреча добрых друзей не стоит того, чтобы на ней останавливаться: всякий на
основании собственного опыта может верно представить и ее, и радость товарищей после
разлуки, и их несколько сумбурный, но не менее милый для обоих разговор. Надлежит
лишь упомянуть, что Кетовы не могли остаться надолго: они должны были осмотреть
съемную квартиру, по их словам, недорогую. Прощаясь с отцом и матерью, Павлик
буквально бросился им на шею; такое поведение, более свойственное дошкольникам, несколько удивило Максима, но он подумал, что у каждой семьи свои традиции и
причуды. Почти сразу же Павлик предложил отправиться куда-нибудь, хотя бы в парк
развлечений; это вполне совпадало и с желаниями Максима, поэтому он охотно
откликнулся на приглашение. «Попасть к вам – все равно что в другой мир» – заметил
Павлик; Максим слегка улыбнулся, снисходительно оценив непосредственность друга.
До парка мальчики добрались без приключений и задержек. К удивлению
Максима, Павлик избегал тира и конных прогулок, где мог показать себя во всей красе: он
великолепно стрелял из пневматической винтовки и еще лучше ездил верхом; случалось, что даже пытался отогнать инструктора, держащего лошадь под уздцы. Зато другие
увеселения Павлик, казалось, хотел испробовать все, в том числе те, из которых вроде бы
уже вырос. При этом он исправно оплачивал каждый билет, даже если на определенный
аттракцион его тащил сам Максим, и не позволял другу рассчитаться в кассе. Максим
никогда не имел при себе столько денег, сколько видел теперь в руках Павлика.
– А твои родители расщедрились, – заметил он, когда мальчики присели отдохнуть
после особо крутой американской горки, на которую, откровенно говоря, Максиму вовсе
не хотелось идти; он лишь боялся показаться трусом в глазах младшего товарища.
– Им для меня ничего не жалко, – горячо и просто ответил Павлик. – Они лучше
всех!
Максим тихонько толкнул друга под