Низвержение Жар-птицы

всех сил стараясь
растянуть в улыбку свои толстые губы: – Послушай, зачем нам свару затевать? Я тебе зла
не делал, и кобылы наши весьма худы. А мы в город идем. Айда с нами! Там в дворянских
конюшнях стоят ладные лошадки, так забирай любую или двух на выбор… – Сообразив
по шороху сзади, что все подготовлено, атаман крикнул: – Давай, ребята!
Два пистолета взмыли в воздух, еще мгновение – и их дула были направлены на
незнакомку, но вместо оглушающих выстрелов послышался жалкий звук осечки, и тотчас
же позади из кустов донеслось:
– Эй, разбойнички! Вы ведь из тех мест идете, где мор харкотный объявился.
Хотите его получить?
Эти слова, непонятно кем сказанные, привели ватагу в ужас. Толкая, давя и топча
друг друга, разбойники ринулись в направлении ручья, стремясь как можно скорее
покинуть несчастливое место. Наперебой раздавались крики:
– Спасайтесь, братцы!
– С двумя не сладим!
– Пропади она пропадом, эта ночевка!
– Стой, проклятые! – орал Федька, тщетно пытаясь удержать товарищей или хотя
бы привести в некоторый порядок их паническое бегство. – Уводите лошадей, берите
обоз!
Трое разбойников его послушались и бросились к лошадям, но тут же из кустов, быстро и бесшумно, как заяц, выпрыгнул человек, протянул к разбойникам руку, и их
сапоги заскользили по влажной траве. Вскочив, двое из них устремились наутек, третий
отчаянно потянулся к бедру, где висела сабля. В руке неизвестного, стоявшего между ним
и повозкой, свернуло лезвие, и разбойник, так и не успевший выхватить оружие, с воем
последовал за остальными. Стреноженные лошади, также испуганные, издавали
отчаянные крики, гулким эхом отзывавшиеся в лесу. Человек, ранивший разбойника, подошел к ним и положил ладонь на шею сначала одной, потом другой, и животные
затихли, словно признавая нового хозяина.
Издали донесся Федькин рев:
– Я до тебя еще доберусь, попомни, деваха!
Сразу же последовал веселый ответ:
– Смотри портки не потеряй, атаман!
После этого на поляне воцарилась тишина, прерываемая лишь потрескиванием
сучьев в костре да еле слышной бранью убегавшей со всех ног ватаги.
Глава 2.
Разбойничья добыча
Девочка, потребовавшая от атамана коней, подошла к костру, который уже угасал, и бросила туда ветки, заранее заготовленные разбойниками. Пламя ярко вспыхнуло и
осветило ее стройную фигурку, в которой уже начали проступать черты взрослой
женщины, золотистые волосы, заплетенные сзади в косу, и смелый взгляд, который она
устремила на мальчика, приблизившегося к ней и обтиравшего после недавней схватки
клинок. Несколько секунд они смотрели друг на друга с той уверенной улыбкой, которая
бывает только у близких людей после удачного завершения совместно реализуемого дела.
Однако мальчик все же решил напустить на себя строгость и преувеличенно сердито
произнес:
– Опять, Аленка, вперед лезешь!
– А, почему бы и не потешиться! – беззаботно ответила девочка.
– Боязно за тебя.
– Батюшка так же матушке говорил, помнишь?
Мальчик нахмурился:
– Не трожь родителей попусту.
– Потратился-то сильно?
– На осечку курков ушел один талан, на то, что заставил тех дураков упасть –
половинка.
Девочка протянула руку. Лицо мальчика разгладилось, и он сказал
примирительным тоном:
– Ладно, потом сочтемся! Стой здесь, я поклажу перенесу.
Он исчез в кустах; Аленка, снедаемая любопытством, вытащила из костра ветку
подлиннее и сперва внимательно осмотрела лошадей, затем подошла к повозке. Она
представляла собой низкую телегу, какой обычно пользуются крестьяне, только более
узкую, что позволяло ей продвигаться в не слишком густом лесу. Плотная ткань, накинутая сверху и закрепленная по бокам, образовывала некое подобие палатки и
служила вполне надежным укрытием от любой непогоды. Откинув ткань сзади и закусив
нижнюю губу, Аленка залезла внутрь и принялась рассматривать взятую с бою добычу. В
глаза бросился беспорядок, характерный для разбойничьих складов, а также полное
отсутствие звонкой монеты. Помимо провизии и некоторого количества свечей, одну из
которых девочка тотчас зажгла, в повозке были свалены незатейливые предметы обихода
простых поселян, награбленные, видимо, в дороге за неимением лучшего. Совершенно не
опасаясь внезапного возвращения разбойников, которые были слишком напуганы, Аленка
добралась почти до конца телеги, когда услышала слева слабое дыхание. Повернувшись в
направлении неожиданного звука, девочка резко выпрямилась от удивления, так, что ее
голова уперлась в матерчатый потолок.
– Чего там? – спросил мальчик, беседовавший с Аленкой у костра. Он как раз
вернулся, таща в каждой руке по плотно завязанному узлу.
– Иди-ка сюда, Аверя!
Мальчик вспрыгнул на повозку и, согнувшись, подошел к Аленке. Та приподняла
свечу.
– Гляди!
Аверя тихонько присвистнул:
– Хлопец! Вроде бы одних с нами лет.
– Похоже, пленник: видишь, как спутан!
– И штаны снизу подрезаны. Отчего бы?
– Ради глума, видимо.
– Дело известное: разбойников хлебом не корми, а дай над живой душой
поизмываться. То навоз заставят жрать, то над платьем чего-нибудь непотребное учинят.
– Дай ножик: я разрежу веревки.
– Сам разрежу.
Через малое время неизвестный мальчик был освобожден и от веревок, и от
повязки, стягивавшей ему рот. Это манипуляции привели его в чувство; он оперся на
локоть и немного привстал.