Чудовище

– В кресле? – Луиза, прищурившись, посмотрела ему в лицо. – О, – вымолвила она, залилась краской и поджала губы. – Ну, о стенах-то я кое-что знаю. А теперь слушай меня, Шарль: не думай, пожалуйста, что если я не бросила тебя в холле на полу, то все уладилось.
– Все никогда не уладится, Луиза. – Шарль скорчил гримасу. – Говорят, совместная жизнь – сложная штука. Но, дорогая моя, драгоценная, милая, любимая, я скажу тебе вот что: все мои пути ведут к тебе, какими бы извилистыми они ни были. И все твои пути ведут ко мне. Остановись. Тебе больше не надо искать себя, Луиза. – Он нежно подул ей в лицо. Она закрыла глаза, слегка изогнулась под ним и отвернулась. Шарль сказал: – Позволь мне исцелить все раны твоей души. – Он склонился к ее лицу и подул в ее полуоткрытые губы.
И здесь, в постели своего мужа, утонув в пуховой перине, Луиза взяла на себя инициативу. Она сняла с него рубашку, закрыв глаза, потерлась щекой о его грудь, поросшую густыми волосами. Они с Шарлем поменялись ролями. Он расстегнул пуговицы ее ночной рубашки и принялся медленно спускать ее с плеч. Он смотрел на Луизу и ласкал ее прекрасную грудь. Вот чудак – он прижался лицом к ее животу, громко втягивая воздух. Ей стало щекотно.
– М-м-м, – промычал он. Шарль встал перед кроватью и сбросил с себя последнюю одежду. Когда на пол упало его белье, он предстал перед ней во всей красе. Достойное зрелище.
– О, – вымолвила она. – О Шарль, ты такой… так хорошо сложен. – Перед ней стоял Геркулес. Она повторила то, что уже говорила когда-то: – Ты прекрасен.
Шарль не знал, что ответить, но знал, что следует делать.
Он забрался в постель и стянул с жены ночную рубашку. Луиза слегка смутилась – она привыкла представать перед мужскими взорами в шелках, кружевах и перьях. Шарль ободряюще заметил:
– Я ведь уже видел тебя, помнишь? На корабле. У тебя еще была на глазах повязка.
О да! Луиза покорилась его власти. И бросилась в его объятия очертя голову!