Павлин

Это "недолго" было пророчеством провидца, и Люба его так и приняла, когда, через несколько дней после получения этого письма от первого своего, умершего миру, мужа, второй ее муж был избит в драке и умер у ее дверей, в которые не мог попасть спьяна. Она тотчас же известила об этом событии Павлина, и тот немедленно же явился к ней: они вместе похоронили как должно Додю и... вслед за тем немедленно же вместе исчезли. Куда? Никто этого не знал; по я вам расскажу то, чего и никто не знает: за Киевом, над Днепром, в темпом дремучем бору есть бедный женский монастырек. Бедность и незначительность этой обители такова, что ее иначе и не называют как монастырек: там некогда была начальницею моя тетка Ольга и там же была монахиня, потом схимница, Людмила. Она скончалась очень недавно, всего несколько лет тому назад, далеко еще не в преклонных годах, ослепнув от слез. Эта милая, чистая сердцем старица с выплаканными глазами, в орбиты которых у нее для благообразия были вставлены кругленькие перламутровые образки, была настоящий ангел кротости и милосердия; о доброте ее и всепрощающей христианской любви и теперь еще с умилением и слезами воспоминают не только сестры бедной обители и посещающие монастырек богомольцы, но даже евреи близлежащего торгового местечка. О ней известно, что она была вдова человека очень хорошей фамилии и поступила в монастырь, потеряв мужа, а привез ее сюда на собственной лошади очень издалека какой-то суровый человек - молчальник, от которого никто не слыхал ни одного слова. На могиле ее нет памятника, объясняющего ее происхождение, а стоит простой дубовый крест с надписью: "Схимонахиня Людмила, в мире грешная Любовь". Крест этот над нею поставил тот же схимник, приходивший в монастырек после смерти сестры Людмилы из далекой суровой обители, которой мне вам называть незачем. Не знаю также, нужно ли вам пояснять и то, что эта "схимонахиня Людмила, в мире грешная Любовь", была не кто иная, как наша знакомая швейцарка Люба; а схимник, который пришел и поставил на ее могиле крест, был Павлин, иноческого имени которого я, не знаю, а хоть и знаю, так не скажу. Вот какие тайны и какие характеры живут иногда в стенах наших монастырей. 
- И этот схимник... как его? - заговорила одна из дам. 
- Что такое? 
- Он жив еще? 
- Мне кажется; по крайней мере в прошлом году он был еще жив. 
- И вы его видели? 
Рассказчик сделал утвердительный знак головою. 
- Где же? Неужто здесь, на этом острове, - на этом Валааме? 
- Ну, не все ли это равно для вас, - воображайте его где хотите: он везде возможен. 
1874