Волчья Луна (СИ)
— Давайте, граф, все-таки выпьем вина, — предложила императрица, когда он вернулся в свое кресло.
— Тогда, я, с вашего позволения, и трубку выкурю.
— Курите! — разрешила Софья. — Мне нравится запах табака.
Август благодарно кивнул и принялся набивать трубку. Неспешное это занятие позволяло, среди прочего, еще раз рассмотреть все известные факты и обдумать характер своего поведения в создавшихся, — вернее, созданных императрицей, — обстоятельствах. Факты были непротиворечивы, и, анализируя их по ходу рассказа императрицы Софьи, Август нигде, похоже, не позволил себе лишнего, то есть принял факты, как они есть, не привнося в общую картину своих личных мыслей и убеждений. Быть объективным, порой, крайне сложно, но, тем не менее, необходимо. Слишком личное отношение к делу не раз и не два губило даже самые блестящие предприятия.
— Продолжим? — спросила София, когда Август раскурил, наконец, свою трубку и вполне насладился бокалом чудесного лигурийского вина.
— Я к вашим услугам, ваше величество!
— Тогда, перейдем прямо к делу. Вам знакомо такое имя Лыбедь?
— Лыбедь, — повторил за императрицей Август. — Сванхильд?
— Нет, — покачала головой София. — Сванхильд — легендарная жена короля готов, а Лыбедь — сестра князя Кия, основавшего Киев Днепровский — мать городов русских.
— Извините, ваше величество, — чуть поклонился Август, — но этой легенды я не знаю.
— И не надо, — успокоила его императрица. — Суть не в легенде, а в фактах. А факты таковы. В пятидесяти верстах от городской стены Киева, близ берега реки Днепр находится так называемая Девич-гора. Там расположено село. Называется оно Триполье. Вот посередине этого села и находится высокий холм. Местные жители называют его Девичьей горой или, что более правильно, Девич-горой. На вершине холма стоит храм богини Девы. Храм очень старый, но отнюдь не первый на этом месте. В давние времена там было капище богини-праматери, а затем и очень долго храм Джеваны. Вот, собственно, об этом храме и пойдет речь. По легенде Киев Днепровский основан князем Кием в пятом веке, точнее, был заложен в 430 году, как записано в одной из наших летописей. Правда это или нет, мы не знаем. Зато известно, — из других, более достоверных источников, — что, на самом деле, правил князь Кий в восьмом веке. И был он не правителем, а лишь соправителем, потому что в тех местах и в то время произошел кратковременный — всего на сотню лет с гаком — возврат к матриархату. Княгиней Киевской являлась Лыбедь, наследовавшая своей матери княгине Бериславе, а Кий был ее братом, воеводой и некоторое время даже соправителем княжества. Оттого, к слову, несколько позже никто и не препятствовал княгине Ольге наследовать власть вслед за за мужем. В десятом веке люди еще помнили прежние времена.
Все это было похоже на сказку, и Август никак не мог взять в толк, чем эта легенда лучше той первой, в которой князь Кий основал город на берегу Борисфена в пятом веке.
— Прошу прощения, ваше величество! — остановил он рассказ императрицы. — Вы сказали, что переходите от легенды к фактам, но разве то, о чем вы мне поведали подкреплено фактами?
— Представьте себе, граф, — усмехнулась рассказчица, — именно так все и обстоит. В императорской сокровищнице хранятся не только золото и драгоценности. Там находятся и тайные летописи правящей династии, начало которым положили записки самого князя Рюрика и его второй жены — норвежки Ефанды. Записей немного, но они есть. Сохранились и кое-какие драгоценности, принадлежавшие Рюрику и членам его семьи: сыновьям, дочери, женам. Нас же интересуют вещи, оставшиеся от первой жены Рюрика, принадлежавшей к прежней правящей династии, а была она правнучкой княгини Лыбеди. От нее, представьте, граф, остались меч и щит, словно, княгиня — ее кстати звали Бажсна, — была воином, а не теремной затворницей. Так вот, лет семьдесят назад решили обновить княжеский щит, а то совсем уже вид потерял. Тут и открылось, что на коже, которой он был обтянут с внутренней стороны, имеются записи, сделанные глаголицей на старославянском языке и по-гречески. Так что, излагаю я, граф, именно факты, но не широко известные, а вовсе неизвестные широкой публике. Кое-что из, того, что было записано на щите, легко проверяется по другим источникам и, разумеется, было проверено. Отсюда и уверенность в том, что и все остальное — правда.
"Вот даже как! — удивился Август. — Но, с другой стороны…"
Древние тексты в Европе не редкость. Тут и там найдутся даже записи времен Александра Великого, что уж говорить о более поздних временах. Однако относительно России это было не так. Вернее, считалось что изначально древних документов было мало в силу общей неграмотности населения, но главное, из-за отсутствия письменности. Впрочем, и это немногое исчезло во время нашествия Орды, сгорело в пожарах — города-то и храмы в России были деревянными — намеренно уничтожено в ходе многочисленных гражданских войн, предшествовавших новому объединению русских земель в начале шестнадцатого века.
— Что же записано на щите княгини Бажсны? — спросил он вслух, вполне оценив рассказ императрицы.
— Прежде всего, там имеется родословная самой княгини, причем родословная по женской линии, в которой насчитывается шесть правящих монархов-женщин.
— Но, если рассказать об этом сейчас, никто не поверит, — ухватил Август невысказанную императрицей мысль.
— Да, — кивнула София. — В свое время тексты эти были сохранены в тайне, и не только потому что это задевало самолюбие мужчин, а конкретно — моего прадеда. Были и другие причины, и главная из них — тайна храма Охотницы-Джеваны. Если верить записям на щите, под нынешним храмом Девы, в глубине горы находится гораздо более древний храм Джеваны. Внешняя часть храма, та, что была построена на горе, сгорела, а вот подземная уцелела, но пути туда нет. Подземелья запечатаны сильнейшей магией. Якобы, "скрывали" храм три дочери княгини Лыбеди, которые, как и их мать, были ведьмами невероятной силы, владевшими секретами той магии, которую несколько раньше принесли с собой из далекой Азии колдуньи и шаманы обров и угров. А запечатали они подземный храм, потому что там похоронили их мать княгиню Лыбедь. И там, как и диктует традиция, скрыты "навечно" древние летописи, писанные славянскими и северными рунами, а также "предметы силы" — возможно, речь идет о колдовских артефактах — и, главное, там находится Великая Корона Джеваны, которую носили русские княгини. Правящие княгини, я имею в виду.
Остальное было понятно и без дополнительных объяснений. Если храм Джеваны будет открыт и явит миру гробницу княгини Лыбеди со всеми ее сокровищами, легитимность женского правления будет установлена раз и навсегда.
— Вы хотите, чтобы я снял "скрывающие" и "запирающие" печати и открыл подземелья храма?
— Да, — твердо ответила императрица. — Откроете храм, дарую вам княжеский титул. Мое слово твердо!
— Это большая честь, — склонил голову Август, и, хотя он ничего более не сказал, императрица поняла его правильно.
— Титул предполагает соответствующий земельный надел и подходящую для обустройства сумму в золоте. И вот еще что… — Софья посмотрела ему прямо в глаза и улыбнулась. — Описи имущества, как вы понимаете, у меня нет, и ни у кого другого тоже нет. Так что, если вам что-нибудь там понравится, чувствуйте себя свободно. Исключение составляют лишь княжеские регалии и летописи. Остальное — на ваше усмотрение…
Глава 7. Экспедиция
1. Петербург, восемнадцатое декабря 1763 года
На этот раз, ванну принимала Теа, что было куда естественнее, чем в их предыдущую встречу, когда мизансцена была перевернута с ног на голову. Сейчас Август сидел в кресле, смотрел на любимую женщину и чувствовал, как его медленно — капля за каплей, — покидает напряжение, уступая место усталости и отнюдь не беспричинному беспокойству.