Мальчик А

мешать. Их надо снять, чтобы все было честно. Иначе получится, что у смерти с самого начала будет дополнительное преимущество. Джек снимает кроссовки. Одну. Вторую. Смотрит, как они падают в море. Потом он снимает носки. Они падают медленнее, что дает Джеку более четкое представление о том, каково истинное расстояние до воды. Но он уверен, что удар о воду его не убьет. Если ему суждено умереть, он умрет уже там, под водой.
Он стоит на нижней перекладине ограждения, наслаждаясь последним мгновением перед прыжком. Мгновением, необходимым, чтобы собраться перед решающим шагом. Он срывается с места почти неожиданно для себя. Никакого «давай на счет „три“». Он просто отталкивается и летит.
Это великолепный прыжок, можно не сомневаться. Не прыжок, а полет, обрамленный сияющим светом солнца. Далеко от края пирса, от этого последнего аванпоста страны, где его ненавидят. Высоко над водой. К самому небу.
И в точности так, как ему представлялось, есть одно ослепительное мгновение. На самом пике подъема, перед началом падения. Когда все замирает. Когда ты уже не летишь, но еще не срываешься вниз. Когда время вдруг останавливается на миг, и ты висишь в пустоте, раскинув руки, как крылья. Все происходит буквально за долю секунды. Гораздо быстрее, чем в мультфильмах. И все-таки ты успеваешь задуматься: а, может быть ну его на фиг? Может быть, уже хватит борьбы?