Лада все сладит (СИ)

— Дан…
— Я твои мысли прочел. Спасибо за доверие. И за то, что не считаешь меня спорной собственностью.
— Дан! Немедленно вернись! — Ее голос все еще звучал властно, но эта власть уже никого не впечатляла.
— Пойдем отсюда. Ты совсем замерзла…
— Совсем. Пойдем.
— Не плачь, ведь все хорошо.
— Это от полноты чувств. Я так испугалась.
Подобный пустой, но приятный разговор мы продолжали до того самого момента, когда перед глазами нашими поплыл туман, и мы оказались в своих телах.
— Эй, княгиня, Вы меня слышите?
— Слышу, — голос прозвучал слабо, но все-таки прозвучал.
— Тогда откройте глаза.
Я послушно разлепила веки и попыталась собрать воедино сразу трех совершенно одинаковых светлых магов.
— Как Дан?
— Да примерно так же. Вон, глазами хлопает… а нет, уже не хлопает, сюда ползет. Ребята, да помогите же герою!
Под строгим взглядом светлого, двое воинов приподняли моего суженого и перенесли его ближе ко мне.
— Лада, ты как?
— Как в сказке. Чем дальше, тем страшнее. А ты?
— Тоже самое, ой! Отстань, зараза!
Дан попытался отмахнуться от полупрозрачной злобной морды, тычущейся в его лицо, но безуспешно.
— Вот видишь, князь, — голос правителя прозвучал ехидно, — А ты говоришь, не нужен никому. Вон супружница твоя, едва на тот свет за тобой не отправилась. Этот вот страх божий тоже вон, только что целоваться не лезет…
— Это когда это он такое говорил? — Я вяло заинтересовалась происходящим.
— Да вот, когда под проклятие это подставлялся. Оно ведь в меня летело! А он собой закрыл.
Я обернулась на супруга. Тот запунцовел как опийный мак.
— Так он теперь герой?
— Ну да!
— Так а чего герой на земле валяется! Подберите кто-нибудь. И меня заодно с ним.
Великий князь весело рассмеялся и воины с величайшим почтением потащили нас в уже разбитый княжеский шатер.
Вокруг нас еще долго суетились маги, что-то там проделывая с нашими телами. Я старалась не вникать в работу коллег, дабы не вылезти со своими рационализаторскими предложениями. Разве что от принудительного усыпления отказалась. Уж больно мне не хотелось расставаться с Даном. Казалось, стоит закрыть глаза, и он снова предпримет попытку раствориться в мире теней.
— Я никуда не денусь, — как всегда в экстремальных случаях, Дан легко услышал мои мысли, — я тут.
— Это хорошо. Не девайся, пожалуйста. И не спасай всяких левых деятелей, закрывая собой. С чего это ты решил, что никому не нужен?
Дан напрягся. И посмотрел на меня, как-то растеряно.
— Не знаю. Понял, что умираю, и вдруг так обидно стало! Подумалось, жил как пес цепной, погладить противно, а ударить боязно. И умираю, как цепной пес, защищая хозяина, что кидал кости.
— А я? А как же я?
— Ты… ох, Лада. Мне подумалось, что тебе без меня будет только лучше. Я думал, станешь княгиней. Народ тебя полюбит. Да уже полюбил! Сам слышал, как слуги в кухне переговаривались. Мол такая княгиня им хорошая досталась, и за что только ей такое наказание, как я в мужьях…
— Вернемся, перепорю всех! Они еще за меня думать будут, за кого мне замуж выходить! — Я и вправду разозлилась. Понимали бы что! Защитнички.
— Не надо. Они же не знали, что я это услышу. И вообще, не в них дело. Я подумал, что вот помру сейчас, и вы все будете счастливы. Вот.
— Знаешь что, Дан, я тебе скажу… ну и идиот же ты!
— Похоже на то. Только не говори никому, ладно?
— Не скажу. Кстати, а чем кончилась война? Наши-то победили?
— Разумеется! Иначе мы были бы или в плену или мертвы.
— Ну, всяко бывает. Так значит, ордынского ига не будет?
— Неа!
— Это хорошо.
Я уткнулась носом в его плече и уснула, точно уверенная, что никуда он не денется.
  
Дан
 
Я посмотрел на супругу, сладко уснувшую, как обычно, уткнувшись носом в мое плече и нежно вложив руку в мою ладонь, не выдержал и погладил ее по волосам.
Привычное уже ощущение тепла заструилось меж моих пальцев, согревая и щекоча одновременно. Но почудилось мне нечто, чего раньше не было. Нечто такое мне родное. Темное. И определенно живое.
Я недоуменно провел рукой по ее телу и замер, забыв выдохнуть. Моя жена была беременна. Значит…
А что это значит? У меня будет сын, которого мне надо будет научить быть темным. Как когда-то научили меня.
— Только попробуй! — Лада проснулась, мгновенно почувствовав мою боль, — вот еще глупости!
— Но, он же темный.
— Темный. И такой глубокой тьмы! — Лада счастливо улыбнулась и прижала мою ладонь к своему животу, — посмотри сам.
Я посмотрел. Маленький человечек, телу которого еще только предстояло принять человеческие очертания, уже имел свою ауру. Не просто темную, а антрацитово-черную!
— Красиво, правда? И Дан. Ты можешь не уметь любить, но я этого ребенка люблю. И лучше убей меня сразу после его рождения, чем заставь смотреть, как он страдает. Давай ты выкинешь из головы педагогику твоего папы, и мы попробуем его воспитать как-нибудь по-другому, а?
Она говорила это ровно, но в голосе ее послышалась сталь. И отблеск той боли, которая поселилась в ней, после того случая с Хельной.
— Но как?
— Ну, ты же ученый? Вот и будем экспериментировать.
Она заглянула в мои глаза просительно и твердо одновременно. Мне стало понятно, что за этого ребенка, она перегрызет глотку и мне самому.
Где-то внутри меня забурлила злость.
— Дан, ну пожалуйста! Это же я! — Лада протянула ко мне руку и крепко сжала мою ладонь, — я принадлежу тебе душой и телом.
— Но не позволишь мне обидеть своего ребенка?!
— Нашего ребенка, Дан! Твоего наследника, между прочим. Плоть от плоти! Ну пожалуйста, очнись.
Я помотал головой, изгоняя непрошенную ревность. И правда, что это я? Ведь рад же сыну!
— Прости.
— Да ничего, — она прижалась ко мне, почувствовав изменение настроения, — не пугай меня так больше.
— Не буду. Но… ты уверена, что я смогу стать хорошим отцом?
— Ничего себе вопрос? А я смогу стать хорошей матерью?
— Конечно, — я удивился еще сильнее ее, — ты ведь ведунья!
— Ах, ну да, конечно. Что ж, муж из тебя получился просто замечательный, — она поцеловала меня в шею, — так что все шансы есть. Ты только не напрягайся так и все будет хорошо.
Я спрятал лицо в ее волосах, впервые в жизни жалея, что не могу заплакать.