Мир без огня: на перекрёстке у рисовых полей (СИ)

Харука закрыла глаза и тихо промычала. Тень подалась к ней. Медленно, покачиваясь из стороны в сторону.
Девочка запаниковала и сделала, шаг назад. Тень ускорилась.
— Харука… — едва шевеля губами, процедил я.
Когда тень была уже совсем близко, Харука наконец открыла глаза и взглянула на меня. Взглянула без страха и без капли сожаления. Послышалось протяжное и сдавленное — «а». Тень выпустила чёрные отростки и прошла сквозь грудь девочки, тут же испарившись в воздухе.
Тело мгновенно обмякло, вены на руках вздулись. Я сорвался с места и в то же мгновение подхватил ее. Кожа была горячей, словно нагретая на солнце. Харука тяжело дышала, пытаясь держать голову на весу.
Я хотел было что-то сказать, но не смог выдавить из себя и слова. Харука с большим трудом открыла глаза. Губы её разомкнулись, и я в очередной раз услышал лишь сдавленное и болезненное мычание.
— Я не понимаю, — прохрипел я в ответ.
Девочка протянула руку к моей шее и указала на кулон. Кандзи — месяц. *Собрав все свои силы, Харука указала на себя, затем на меня и снова на кулон. Рука её вконец ослабла и безвольно ударилась о землю.
— Харука, — я прижал её крепче.
С тех пор я уже никогда не чувствовал прикосновения её рук. Она долгое время приходила ко мне во снах, смотрела на меня, пыталась что-то сказать. Однако, в этот день Мегами Харука навсегда закрыла свои жутко-уставшие и настолько же жуткопечальные глаза.
Я сидел здесь, на перекрёстке у рисовых полей и прижимал её стремительно остывающее тело, судорожно водил ладонью по хрупким волосам и проклинал всё на свете: теней, Комаэду, Нанаки, Сатомори, дядю Ёичи. И себя. Себя я проклинал в первую очередь.
Кричать нужно было мне. Нужно было заставить тень идти ко мне. Но я этого не сделал, я струсил. И смерть Харуки — всего лишь плата, за эту самую трусость.
Больше я её никогда не увижу. Никогда.
Здесь, на перекрёстке у рисовых полей, я видел Харуку в последний раз…
Больше книг на сайте -  Knigoed.net