Варяги. Смута

Есть! Зацепил за чувствительную точку в хорошем смысле этого слова. Стурлассон очень честолюбив, для него воинский успех порой важнее всего прочего. А тут такие интересные слова из уст командующего защитниками города и вообще всей затеи по свержения Владимира Святославовича. Плюс он знает, что я языком впустую молоть не приучен. Следовательно…
— Ради победы можно на многое пойти, — утсроивлись на предложенном ему табурете, Лейф переводил взгляд с меня на Змейку и обратно. — Что нужно от меня?
— Для начала, послать одного из верных своих хирдманов, и не из простых, в сторону стана великого князя Владимира Святославовича. Посланник должен быть умным, не слишком чувствительным к боли и умеющим хорошо притворяться.
— Я не…
— И опять же успокойся, — сделал я отстраняющий возникшую было реакцию жест. — Это не послание твоего человека на смерть, тут совсем иное. Чтобы избежать попадания в Валгаллу, он и должен уметь хорошо притворяться. Ведь прикинуться перебежчиком — допустимая воинская хитрость. Вспомни хитрость и коварство Локи, часто приводящие к победе детей Асгарда.
Помогло. То ли и впрямь про Локи вспомнил, то ли про особенности моего считающегося тут странноватым, но все же эффективным мышления. Кивнул в знак того, что внимательно слушает и попытался максимально сконцентрироваться. Мне же оставалось лишь выдать основную идею в надежде на понимание.
— Среди всех значимых фигур ты наиболее подходишь… чтобы изобразить ярла, готового при удобном случае переметнуться. Это не так, я знаю, но вот Владимир и особенно Добрыня, что для нас особенно важно, могут в это поверить.
— Это почему? Никто из рода Стурлассон не замаран в бесчестных делах!
— У Добрыни несколько другие думы, он привык рассуждать схоже с некоторыми ромеями. На это и опирается мой расчет. А почему… Смотри, ты часто споришь по поводу моих предложений. Делаешь это громко, потом слухи про твой крутой и, извини, несколько вздорный нрав иду по городу и дальше. Меня это ничуть не удручает, таков твой нрав, таковы особенности души. Зато со стороны это выглядит несколько по-другому. И очень хорошо, что выглядит!
Вначале сверкавший глазами, Лейф несколько успокоился, стоило ему услышать, что все это не охаивания его родимого ради, а по другой причине. Мда, импульсивен он все же, ему бы над самоконтролем поработать. Только вряд ли он на это пригоден. Или все же? А, не сиюминутное дело, подождет.
— Найду я такого человека, — подумав, ответил Стурлассон. — Он сможет добраться до стана врага, да и притворяться умеет хорошо. Но что именно он должен выдать за правду, кроме моего желания переметнуться?
— Ты прав, самое интересное именно в его предложениях Владимиру Святославовичу с Добрыней, — оскалился я, заранее предвкушая грандиозную разводку. — От твоего имени он пообещает открыть одни из городских ворот в оговоренное время. Ну и продержать их такими до того мгновения, когда воины великого князя не ворвутся внутрь города. Разумеется, не просто так, а за весомые блага для тебя и твоих хирдманов. Например… княжество на окраинах Руси. Полоцк или вообще Тмутаракань, это уже никому не интересные мелочи.
— Так они на это и согласятся!
— Конечно нет, но пообещать пообещают, — при этих моих словах Змейка изобразила столь ласковую улыбку, что даже Лейф передернулся от понимания того, что за ней скрывается. — А в качестве задатка пусть попробует вытрясти из них большую часть походной казны. Столько явное сребролюбие придаст достоверности, так что пусть твой человек не особо сдерживается.
Пока я думал, что бы еще важного сказать, Лейф самрешил уточнить остававшееся ему неясным:
— Но какой же смысл у этой затеи? Открыть ворота — предоставить возможность врагу взять город изгоном. На месте Добрыни я бы заставил перебежчика предоставить нужные уверения. Не словами. а делами.
— И какие? — оживилась Змейка. — Лейф, это действительно важный вопрос.
— Какие… Провести за стены города нескольких своих людей, которые следили бы за происходящим. И только удостоверившись, подавали бы нужные сигналы. Огнем там или дымом… Иначе заподозрят ловушку. Прости, ярл, но ты уже заслужил славу умеющего обманывать врагов. Мрачную славу, под стать своему прозванию.
— Значит, придется устроить театр. Театр на крепостной стене! Звучит, однако.
Рокси поняла а вот Стурлассону сначала пришлось объяснять, что это за греческое слово такое и какое отношение оно имеет к нашим делам. Зато поняв, он преисполнился энтузиазма. Ведь предлагалось не просто доставить врагу большие проблемы, но сделать это в особо изящной и вместе с тем коварной форме.
— Я понял твою задумку насчет достоверности, — помотав головой от избытка нахлынувших эмоций, произнес Лейф. — Но все равно, пустить врага за пределы ворот — не самое безопасное, что ты мог придумать. Да, у нас будет преимущество в готовности к этому. Только закрыть ворота может и не получиться. А решетка… ее можно иостановить, достаточно нехитрых средства, если в момент ее опускания враг будет совсем рядом.
— Беспокойство твое понятно, Лейф. Но ты не совсем прав. Я тут на досуге нарисовал небольшое добавление к уже созданному сифонофору. Это улучшение можно сделать быстро, поэтому… В общем, смотри и удивляйся.
Змейка радостно потерла руки. Она то уже видела мою очередную безумную идею и осталась вполне довольной. Теперь же пришла пора показать и остальным. Волею случая первым из этих самых «остальных» оказался Стурлассон. Не самый плохой вариант, откровенно то говоря.
Сама же идея пришла сама собой. Пусть здесь и сейчас нет артиллерии, да и сама работа над порохом на ранних стадиях, ожидает прибытия караваниз Китая. Но вот некоторые идеи… имеют право на существование. Есть сифонофор, этот прародитель огнемета, есть и мысли насчет его использования вне классического понимания. При обороне крепостей уже использован, со стены его действие просто порадовало. Но что если пойти еще дальше и установить его для отражения обычной атаки.
Да, именно так! Если атакующих способен проредить сноп картечи, то почему это не может сделать струя пламени. Двадцать-тридцать метров — дистанция, конечно, невеликая, но за неимением лучшего и она сойдет. Особенно если противник идет тесным строем, да из проема ворот! Остается лишь позаботиться о мобильности такого устройства да о защите обслуживающего расчета от стрел и копий.
Действительно, ничего не мешало поставить сифонофор «на колеса», а еще оснастить его броневым щитком наподобие того, что имелся у орудий и пулеметов первой половины XX-го века. Вот именно подобный вариант и был изображен на листе, который был продемонстрирован Лейфу. В работоспособности же конструкции я был уверен. Отдачи тут быть не может, поэтому никакой опасности. Что конструкция развалится при выстреле. Зато ее можно будет довольно быстро перемещать, да и поразить обслугу…. Окажется проблематично. Из метательного оружия точно, исключая камне- и стрелометы, конечно. но кто их в ворота потащит? Верно, никто.
— Это. Выглядит. Необычно, — будучи весьма изумленным. Выдавил из себя Леф. — Но если будет действовать не хуже того, что я недавно видел, это станет для Владимира Святославовича очень «приятной» неожиданностью». Я сделаю все, чтобы моему посланцу поверили, и чтобы здесь уже в моем интересе подсыла не сомневались. Только надо будет…
— Рассказать всем тем твоим хирдманам, которые будут участвовать. Согласен. Но всех болтливых и несдержанных лучше отправить на другой участок стен. Тут одно неверное слово сможет нарушить тонкий расчет.
— Сделаю, Мрачный. А сейчас я лучше удалюсь, надо подготовить людей. За пару часов это попросту невозможно.
— Конечно же, я тебя не задерживаю. И если что… всегда готов помочь советом. Не скромничай, тут могут быть важны любые мелочи. Что же до ворот, которые мы гостеприимно откроем… Решим чуть позже, в зависимости от обстановки.
Стурлассон покинул дом, сопровождаемый до дверей Роксаной. Ну а мне сейчас предстояло другое дело. Общаться с оружейниками, особенно самыми доверенными, из числа собственных хирдманов, то еще удовольствие. Работать они умеют. Но вот тяжелый характер у двух наиболее талантливых — это нечто неизлечимое. Эх, прощая моя нервная система!