Жестокий мир

отец и я попросила Алекса приехать, - не отдавай сына в детский дом, - я молила его и Алекс согласился, он заберет Ника, если я не смогу выкарабкаться, он заберет сына. Только вечером мне позвонила жена Алекса, - подыхаешь? Давно пора, ты едва не разрушила мою семью, хотела увести отца у моих детей, если твой ублюдок переступит порог моего дома, не надейся, что он выживет, я заморю его голодом, он не получит даже объедков со стола моих детей, будет жить и питаться с псом во дворе, они подружатся, отличная компания для выродка шлюхи…
Я в очередной раз положила трубку, можно пожаловаться Алексу, только это не поможет, его ведьма-жена изведет моего сладкого сыночка. Что же делать? У меня никого не осталось…
За собственными проблемами я не заметила, что Берн исчез, его телефон был больше не в зоне, и он не приезжал, где-то через неделю, я совершенно случайно услышала, как обсуждали его похороны, он умер, умер не оставив мне ничего, да он ничего и не мог мне оставить, ведь я была для него ни кем.
Безысходность, очередные анализы не оставили надежды, все становится только хуже и быстрее, чем я ожидала. Аля, дочка меня не бросит, собрав сумку с вещами Ника, я повезла его к Але, она не выгонит брата, возможно Аля бы и не выгнала, только дверь открыл Вильям, - вы что то не поняли, Хель, мы не будем кормить вас и вашего ублюдка, у нас есть ребенок и нам нужно думать о его будущем. Сделайте доброе дело перед смертью, перепишите на дочь машину, квартиру и дом, чтоб нам потом не пришлось судиться с интернатом, в котором будет жить ваш Ник.
Сил стоять на ногах не было, испуганный сынок прижался к боку и плача, пытался поднять меня с пола, но я просто не могла, детский дом… Нет, я этого не допущу, войдя в подъезд дома сестры, стала долбиться в квартиру, - мы приехали к тете Лие? – Ник устал, хотел есть и в туалет, а у меня не было сил сдвинуться с места, привалившись спиной к ее двери, я так и просидела, пока из открывшейся двери лифта не вышла вернувшаяся с работы Лия, держа за руку подросшую Еву, мою племянницу, которую я практически не знала. А девочка похожа на нашу маму, не явно, но типаж тот же, а ведь Лийка вся в своего отца.
- Надо было позвонить, - открыв дверь в квартиру, сестра молча вошла, я не стала дожидаться, когда передо мной захлопнется очередная дверь.
- Я ненадолго, возьми Ника себе, я уже не поправлюсь, - сумка с вещами опустилась на кафельный пол коридора, сын не хотел оставаться в чужом месте и крепко хватался за меня.
- У него есть отец и сестра, причем здесь я, - отослав свою дочку в комнату, Лия смотрела на меня прищурив серые глаза, вот почему она такая злая и вредная.
- Все отказались, кроме тебя не кому его забрать, он же не чужой тебе, не отдавай Ника в детский дом.
- Привет, Ник, проходи, посмотри какие у Евы игрушки, - сын не хотел отпускать меня.
- Иди, сынок.
Едва за мальчиком закрылась дверь, Лийка со своим злым прищуром опять уставилась на меня, - мальчика я возьму, но тебя больше видеть не хочу, я никогда не прощу тебя за все, что ты мне причинила… больше не хочу о тебе даже слышать.
Сидя в машине я рыдала… меня опять знобило, температура стала подниматься все выше и чаще, хотя бы за Ника я могу теперь не бояться, Лийка хорошо живут и Ника она не обидит, а я должна оформить все необходимые документы, чтоб по мере сил обеспечить моему мальчику достойную жизнь.
Тонкий скелет, обтянутый кожей, от косы толстых светлых волос не осталось и следа, слабая рука обводила трещины на краске стены хосписа для безнадежных больных, как когда то в детстве ковер на стене у бабушкиной кровати. Здесь линии рваные, а там был геометрический узор, тогда вся жизнь была впереди, а сейчас ничего, продавленная койка в казенном учреждении. Боль не отступала ни на минуту, она умирала в муках и одиночестве, никто из ее родных и друзей ни разу не навестил больную, за что все это? Что она сделала не так? Чем заслужила? За что такой конец в 41 год?