Жестокий мир

она давно заметила, только раньше он всегда молча наблюдал за ней, что же сегодня на него нашло.
Вот неприятная компания осталась позади, а кареглазый мужчина, с черными кудряшками волос все идет рядом, - давай знакомиться, красавица, - резко ухватив за локоть, он развернул испуганную девушку к себе лицом, сильный и мускулистый, совсем не похож на ее одноклассников, но он темный, на такого и смотреть опасно, - красивая, как звать тебя, я – Фред.
Фред, конечно, врет, как пить дать, темных так не зовут, - Хель, - зачем-то представилась в ответ.
- В школу идешь, когда занятия закончатся? Я встречу тебя?
Я бежала в школу, платье под синим плащом намокло так, что казалось пот, стекал по ногам, щеки горели, сердце колотилось так, что его было слышно в ушах. Неужели это свидание, неужели он пригласил меня на свидание, из-за излишней полноты я никогда не нравилась мальчишкам, многие одноклассники ходили парами, я тоже хотела с кем-то встречаться, но меня никто не воспринимал как девушку и вот он… этот темный, взрослый мужчина…
С трудом высидев уроки, я бежала к нему, уже два месяца мы встречаемся, у него такие сильные руки и такие горячие губы, завтра мне исполнится семнадцать, как же хочется пригласить его ко мне на день рождения, но мама этого точно не позволит, темный, да еще и на 12 лет старше меня… даже думать страшно о том, что может произойти, если мама узнает о нас. Летом нам сложно было встречаться, мама практически не отпускала меня гулять одну, - возьми с собой Лию! –бесит, а эта дура, как собачонка прыгает возле меня, закатываясь в истерике, если я убегаю без нее.
- Хелька, - выпив домашнего вина, Юрген подсел ко мне поближе, какой же он противный, а вот некоторые мои подруги считают его симпатичным и просят свести их, фу, - Хель, а тебе Юджин нравится?
Юджин, друг детства Юргена, они живут по соседству, да еще и учатся в одном классе, я знала рыжеватого, всего обсыпанного веснушками Юджина с тех пор, как мама стала жить с Цуимом, то есть с папой. Мне он никогда не нравился, вернее я и не рассматривала его как парня, поэтому сморщившись, я просто отсела от брата подальше. Мама умеет устраивать праздники, дом полон народа, правда пришлось пригласить не только тех, кого хотела я, но и друзей Юргена, хорошо хоть Симон не стал звать своих, а Лийка еще мала, а еще тетушек и дядюшек, родню Цуима, мама единственный ребенок, а у него обширная родня. Когда мы жили отдельно, наш дом тоже был полон народу, но это были мамины друзья, веселые и интересные, приходившие к нам, а не толпа родственников отца, половина из которых и не знает, как меня зовут.
Шумный праздник был мне не в радость, я хотела к Фреду, когда же все это закончится… Вот позвал бы любимый меня с собой, я б уехала с ним хоть на край света, только чтоб мы были рядом, вместе. Задувая свечи на торте, я загадала самое заветное желание – родить ребенка от любимого мужчины.
Лето закончилась, школа, которую можно и пропустить, чтоб побыть с любимым и Фред, Фред тоже говорит, что любит, что хочет быть только со мной, уже несколько раз спрашивал, когда же мы будем вместе, я понимаю о чем он, и тоже хочу этого, хотя и собиралась только после свадьбы, но разве с любимым имеет значение сейчас или потом.
- Хель! Хелька! – окрик знакомого голоса заставил обернуться, нет, бабушка, откуда она здесь, мы стояли целуясь в небольшом парке у железной дороги за гаражами, до ближайшего моста на ту сторону далеко, откуда бабушка здесь, сухопарая старушка в два раза тоньше меня, ухватив за локоть, дернула на себя и прямо потащила прочь, но не к матери, а к себе, в дом, где я провела большую часть своего детства.
- Баба! Ну что ты делаешь! – я пыталась возмущаться, я пыталась вырваться из цепкого захвата, но бабка не сдавалась.
- Ты что творишь? Ты с кем связалась? Ты понимаешь, что творишь, - бабушка тащила меня за руку и все время зло шипела, правда не повышая голос, очевидно опасалась, что ее сможет кто-то услышать, боится осуждения соседей, она с рождения не позволяла мне кричать, все боялась соседей побеспокоить, а мне все равно, я буду с Фредом и никто мне не помешает, скандал, да я их не боюсь.
Вечером пришла мать, одна, и тут начался настоящий ад, - надо вести ее к врачу, неизвестно, что он с ней сделал, пусть его посадят, ей еще нет восемнадцати, - причитала бабушка.
- Хель! Хелюшка! Что же ты творишь, дочка, - но никакие стоны и увещевания мамы и бабушки не могли переубедить меня.
- Вы сами не знаете, что такое любовь и мне не даете, - я пыталась сбежать, но они перегородили мне дверь, - я все равно буду с ним, все равно. А к врачу, хотите, тащите силой, я никуда идти не собираюсь, понятно, и в тюрьму вы его не упрячете, понятно, - слезы готовы были пролиться из глаз, я впервые по-настоящему испугалась, не за себя, за Фреда, я и правда несовершеннолетняя, а он еще и темны, за связь со мной его точно посадят, никто и разбираться не будет, люблю ли я его, стоит только матери заявить.
- Хель, милая, доченька, тебе нельзя быть с ним, ты же его совсем не знаешь, кто он, как его зовут, кто его родители, чем он занимается, ты знаешь, как опасны темные, - я бесилась, ругалась, угрожала, и меня заперли дома, теперь везде я ходила с бабушкой, она ждала меня у школы и не выпускала из дома, все время угрожая, что отведет к врачу.
И я сгорала, как же там Фред, страдает, как и я, несколько раз я видела его мельком, но он не подходил, ведь я везде ходила с собственным цербером в платочке в мелкий цветочек.
Прошло два месяца, я все так же тоскую, никто меня не понимает, бабушка угрожает, мать пытается уговорить, что ж, стоит быть хитрее, пусть думают, что смогли наставить меня на путь истинный. Я прекратила свою войну, вновь стала обычной, послушной дурочкой, первое время мне не верили, а потом выдохнули с облегчением, охрана ослабла, меня стали отпускать гулять, правда, теперь усиленно приставляли Юргена и его дружков. Прилипчивый Юджин все чаще стал оказывать мне знаки внимания,