Жестокий мир

метра на два, я б непременно впечаталась в пол, но мой полет остановила чья то жесткая спина, очередной хоккеист подхватил готовую завалиться меня и, раскрутив, толкнул в сторону бортика. Уже ощущая шероховатую поверхность стены я так до нее и не добралась, меня опять схватили и отправили практически в полет, не знаю, сколько времени меня так хватали, толкали, сжимали, в меня врезались, зажимали между чьими то тела, я уже не могла понять, где право, где лево и куда мне бежать, когда над Ареной раздался пронзительный сигнал, - шайба!
Ликование одних медведей и проклятия других, меня, как и прочих игроков обнимали, хлопали по спине и плечам и сжимали в поистине медвежьих объятиях. Не дожидаясь следующего свистка, покатилась к бортику, все, с меня хватит, это не тренировка, это…
- Куда собралась, Валери? Я не говорил, что тренировка окончена, - Антон Флубэ, аристократически бледный, с правильными, немного резкими чертами лица, он умел так высокомерно – изящно выгибать свои иссини- черные брови, что ты самой себе начинаешь казаться незначительным, нестоящим его внимания ничтожным созданием. – Ладно, - о, сам Антон смилостивился над недостойной мной, - посиди, пока парни закончат игру, а потом вновь на лед.
Через десять минут импровизированный матч завершился, чтоб отвлечься от собственных мучений, я следила за игрой, странно, но эта грубая забава мне даже понравилась, на несколько минут я забыла о том ужасе, что пережила, хоккеисты были лишены изящества фигуристов, зато их напор, жажда победы, их скорость, я впечатлилась. А потом начался новый виток моих мучений, парни отрабатывали удар по воротам, я ездила восьмеркой мимо них, молодые и веселые ребята много шутили, за что получили выговор от собственного тренера, а меня выгнали со льда, за разложение дисциплины.
Убежав в раздевалку, я была этому только рада, успею спокойно принять душ и уйти, пока парни не оккупировали все помещение, разговаривать с тренером я не хотела, но он ждал меня у выхода.
- Жива, завтра в то же время, не опаздывай, Рилс, или не видать тебе чемпионата, - а нужен ли он мне, этот вопрос не просто мучал меня, я даже знала ответ, нет. Мне нужен лишь лед, а насладиться им сегодня я как раз и не смогла.
Тело ныло от перенесенных нагрузок, но я шла к Арене, переварив все произошедшее вчера на льду, я удивлялась собственной реакции, видимо все проблемы в моей голове, я была не готова к тому, что проведу тренировку практически в обнимку с хоккейной командой и я ничего не боялась, я просто не успевала бояться. Только сейчас я знала, на что иду и как же мне быть…
Опять ошиблась, на льду выстроилась команда Бигбуров и все они с улыбками на озорных лицах наблюдали за мной, в руках капитана, светловолосого здоровяка Халина Ска было обмундирование их команды, нагрудник с дугами на плечах, налокотники, наколенники и массивный шлем.
-Это тебе, так нам будет спокойнее, - будто они раньше волновались, под ободрительные выкрики и кивок согласия от тренера, я надела спец форму, это был просто ад, вчера парни и правда волновались и почти не трогали меня, полчаса меня швыряли, толкали, кидали и перехватывали на лету. Вчера я не понимала где лево-право, а сегодня затруднялась ответить, где верх-низ. Наконец, меня поставили на ноги, любезно привалив к бортику.
Тренер Флубэ, ухватив за накладные плечи, перетащил меня через борт, - ты молодец, молодец.
- Ну, что застыли! – улыбающийся тренер Зеннер кричал на бигбуров, - пощупали девчонку и хватит, пора и на шайбу взглянуть, - коричнево-желтые майки вновь замелькали до ряби в глазах, - Олис, разомни девочку, парни ее помяли чуток.
Я не сразу поняла, о чем говорит тренер хоккейной команды, только ко мне подошел по-настоящему огромный мужчина, его руки бугрились от развитой мускулатуры, а улыбка на пол лица открывала безупречной белизны зубы. Ища помощи, я сама уцепилась за руку тренера, а гигант лишь приглашающе улыбался и, пройдя мимо, направился в сторону раздевалки.
- Иди, - предатель Антон Флубэ подтолкнул меня в спину, вырвав рукав своей спортивной куртки из моих окаменевших пальцев, - это Олис Террисэ, лучший массажист всех времен и народов, тебе повезло, к нему просто так не попасть и предан он лишь Бигбурам.
Массаж, этого допустить я уж точно не могла и, не переодеваясь, прямо в коньках сбежала, еле доковыляв до выхода, я сняла коньки и босиком, в нагруднике и шлеме Бигбуров, решительно ушагала в свою общагу. На каникулах в Академии остается не много народу, но такое фееричное шествие вызвало фурор, а мне было все равно, но улыбка все же вылезла на лицо, неужели я наслаждалась всем происходящим.
Тренер благородно принес мне в общагу вещи оставленные на Арене и прождав около часа за дверью, убедившись, что я так и не покину своего убежища, напомнил, завтра тренировка в то же время, и наконец ушел, будто ему больше заняться нечем, как за мной следить, ведь он и других ребят тренирует.
Не могу сказать, что я шла на Арену, где то в глубине душе не предвкушая чего то необычного, экипировка Бигбуров вновь на мне, но сегодня я получила еще и клюшку, - если ты все равно с нами тренируешься, то держи, - всунул мне в руки орудие капитан Халин, - минибур.
Парни действовали еще жестче, но в этот раз я старалась по максимуму оставаться на льду и не позволять играть мной в волейбол, у меня ничего не вышло, но я хотя бы не потеряла ориентацию, как это было последние два дня, тренер Зеннер меня даже похвалил, странно, но мне было от этого безумно приятно.
А потом меня ухватил Террисэ и уложил на жесткую высокую кушетку лицом вниз, его тяжелая рука надавила на спину, выбив воздух и стон отчаяния из груди, - сегодня в одежде, но завтра разденешься и промнем все тело, ты же будто деревянная. – Цепкие руки проводили от пяток к коленям, к ягодицам, тело трясла дрожь, больше не могу.
Я впивалась ногтями с собственные ладони, стараясь сдержать стоны, искусанные в кровь губы ныли, но отвлекали, больно мне не было, страшно тоже, мне было обидно, обидно за все, что произошло со мной, почему я не могу расслабиться и получить удовольствие, не могу радоваться жизни, что ж ты сделал со мной, Элер Ферро…
Массаж закончился, не глядя на меня, господин Олис Террисе, распахнул дверь, за которой уже ждали своей очереди трое голых, лишь обмотавших полотенцами берда,