Жестокий мир

отказывается даже говорить о произошедшем, возможно и правильно, лучше забыть, перевернуть страницу и начать жить с чистого листа, но отцу нестерпимо хотелось наказать обидчика.
- Кузен Аин, что живет в Лании, он дружен с ректор их Академии, я поговорю с ним, может получиться перевести Марсию в Ланию.
- Я предлагала ей перевод в Государственный Университет, но она просит, чтоб я просто забрала ее документы. Я не знаю, что делать, Фламин… - лорд Перье был в том же смятении, но он мужчина и Паула нуждается в сильном плече.
- Завтра я поговорю с Марси… - поднявшись, супруги отправились в спальню, утро вечера мудренее…
Только и утром ничего не изменилось, спустившись к завтраку, бледная, с неестественно красными заплывшими глазами Марсия в очередной раз попросила у матери забрать ее документы из Университета и собралась уехать из столицы, прикосновений самых родным людей она избегала как чумы, мать не знала, что же ей предпринять. Расплакавшись, Паула вышла из комнаты, дочери не стоит видеть ее в таком состоянии, она не смогла уберечь единственного ребенка, частичку себя и Эдгира…
- Марси, - до этого молчавший Фламин Перье, решил не бередить раны дочери, а подойти к проблеме по-деловому, - ты больше совсем не хочешь учиться или только в свой Университет не хочешь возвращаться.
Аккуратно отхлебнув горячего чая, девушка в раздумье закусила губы, - я хочу учиться, только не хочу, чтоб кто-то знал где я.
Министр понимающе кивнул, значит Лания…
Ректор Ферро нисколько не удивился увидев на пороге своего кабинета Паулу Доминику Адель Рилс-Венс Наэль Перье, струйка противного липкого пота потекла по виску целителя, - Элер далеко, им его не достать, - пытался успокоить себя Жураль, но страх за единственного ребенка сковал горло, а стук каблуков леди Перье звучал дробью забиваемых в гроб гвоздей, - сынок, мой сынок, как же так.
- Ректор Ферро, - довольно благожелательно заметила стройная леди с каскадом каштановых волос, при этом как всегда высокомерно взирая на все и всех вокруг, - мне нужны документы моей дочери, Марсия более не будет обучаться в вашем Университете, - последние слова Паула Перье процедила сквозь зубы с таким видом, будто говорила о грязной помойке, но Журалю было не до оскорблений, она забирает дочь, да пожалуйста, его больше волновало, что семейство Перье сделает с Элером.
Получив на руки тонкую папку с личным делом Марсии Наэль, строгая леди расписалась у секретаря и девушка, изнасилованная Элером перестала числиться среди адептов его Университета, Жураль все ждал, когда же Паула Перье перейдет к главному, но подхватив документы, леди удалилась, никого не удостоив прощальных слов.
Моросил противный, холодный дождь, ветер насквозь продувал мое серое тонкое пальто, несколько раз поскользнувшись на подернутых тонкой корочкой льда лужах, и с трудом сохранив равновесие, я забежала под крышу ледовой Арены. В это время здесь пусто, а мне так нравятся большие пространства без людей…
Я не могла спать, не могла выносить присутствие какого то рядом, холодные пальцы вжимались в мое тело, боль разрывала его… не могу, больше не могу это выносить, но и забыть тоже не получается… жить дальше, надо жить, только вот как, если перед глазами все время стоит он, Элер Ферро…
Я знала сына нашего ректора, несколько раз видела на светский приемах, несколько раз в стенах нашего университета, красавец маг, светлый и сильный, молодой мужчина с лукавой искоркой в карих глазах, с эффектно уложенными чуть длинными темными волосами, он был не похож ни на кого, он шел и смотрел по сторонам так, будто весь этот мир принадлежит ему. Нравился ли мне лорд Ферро, несомненно нравился, как и всем девчонкам вокруг, только он ни на кого не смотрел, да я и ни на что не надеялась, он старше и уже многого добился, вокруг него всегда достаточно утонченных светских дам, а я лишь адептка первого курса. А потом случился тот злополучный вечер, проматывая раз за разом события того дня, я все думаю, зачем пошла той дорогой, почему не задержалась немного дольше в библиотеке, ведь надо было прочитать еще две главы, но было так лень… А в коридоре стоял он, стоял и смотрел на меня, чуть прищурив свои озорные карие глаза, а потом ухватил рукой, крепко, до боли сжав локоть, и шепнул, прямо в губы, - ну здравствуй, красавица, вот тебя то я и ищу.
От лорда пахло вином и тревогой, почему я не сопротивлялась сильнее, почему не кричала громче, ведь тогда, возможно, он бы отпустил меня, не сделал бы со мной всего того… или… или я сама хотела, чтоб такой мужчина, как Элер Ферро обратил на меня внимание, неужели я сама виновата в том, что произошло…
Кузен маминого мужа смог договориться с ректором Академии Лании и меня приняли в нее в разгар учебного года, в документах Академии, вместо Марсии Геранда Варели Рилс-Венс Наэль с моих слов стала обучаться Валери Рилс, Марсия Наэль осталась позади, где то в роскошном доме в столице Октании. Я была очень благодарна родителям за поддержку, но не могла остаться в Октании, я не могла жить с ними, не могла находиться в одной комнате, терпеть их прикосновения, мое тело будто коченело от любого касания, словно пальцы лорда Ферро опять впиваются в меня. Родителям было тяжело, мне тоже, переезд в Ланию стал лучшим выбором дальнейшего пути.
Не скажу, что переступив порог мрачного, одноэтажного, не большого строения, я ощутила прилив сил, после роскошной столицы Октании, серая безликая Академия Лании показалась мне верхом убогости. Конечно, со временем я привыкла, или просто заставила себя привыкнуть, друзей у меня так и не появилось, все считали меня протеже ректора, а кого еще могут зачислить в Академию в середине курса, да и мой внешний вид сильно отличался от бедных адептов Академии Лании. Академия не имела лицензии на магистратуру и после ее окончания, еще два года придется отучиться в учебном заведении по престижнее, поэтому, нечего удивляться, что все кто мог, сразу поступали в другие университеты, а в Академию Лании шли те, у кого не было другого шанса получить образование, и видимо, я.
Общественную неприязнь можно было преодолеть, только мой страх прикосновений, не позволял этого сделать, я цепенела даже от того, что кто-то проходил слишком близко ко мне, а мои одногруппники, заклеймив меня недотрогой, решили, что я брезгую ими, к одиночеству я привыкла, как и к Академии, даже сроднилась с ним.
Тугие коньки крепко обхватили лодыжку, лед ложился под лезвие, хорошо