Иезуит. Сикст V (Исторические романы)
Карл Гербольт при помощи капиталов матери достиг высоких почестей в Париже, он сделался любимцем короля Генриха IV и другом генерала Ледигиера, получил титул маркиза. Таким образом, фамилия маркизов Гербольтов получила во Франции законную санкцию, которой беспрепятственно пользовалась до революции 1793 года, когда последний из маркизов Гербольтов, по приговору революционного трибунала, сложил голову на гильотине.
Граф Просседи вполне наслаждался плодами своих деяний. Он был несметно богат, молод и пользовался всеобщим уважением как святой. Лишь одно обстоятельство иногда беспокоило молодого графа. Время от времени он чувствовал жгучую боль в руке, укушенной зарезанным им иезуитом. Сначала молодой человек не придавал значения этому обстоятельству, но боль усиливалась и наконец сделалась нестерпимой. Граф Просседи принужден был обратиться за помощью к врачу. Тот тщательно осмотрел его, покачал головой и сказал:
— Есть одно средство, граф, в настоящее время с пользой практикуемое во Франции знаменитым хирургом Амбуазом Паре, не я не смею предложить вам его — оно ужасно.
— Пожалуйста, не стесняйтесь, доктор, — отвечал Просседи, — говорите смело.
— По всей вероятности, — сказал доктор, рассматривая рану, — вас укусила бешеная собака; кем она убита: вами или посторонними людьми?
— Я ее убил собственными своими руками.
Затем была произведена мучительная операция, во время которой не дрогнул ни один мускул на лице Просседи. Рана и ее окружные покровы были сожжены раскаленным железом. Сначала все шло, как нельзя лучше, рана начала заживать, лихорадка у Просседи прекратилась, восстановился сон и аппетит, молодой больной начал самодовольно улыбаться и уже намеревался было устроить ночную оргию, как вдруг в одно недоброе утро он опять почувствовал жгучую боль в руке. Призванный доктор, осмотрев рану, побледнел и хранил молчание.
— Ну, доктор, что же вы скажете? — спрашивал больной.
Доктор ничего не отвечал. Просседи повторил вопрос.
— Я тут ничего не могу сделать, — тихо проговорил доктор, — господину графу остается только прибегнуть к помощи…
— Кого?!!
— Господа Бога! Необходимо позвать священника.
— Как священника! — закричал на весь дом Просседи, начинавший уже чувствовать приступы водобоязни. — На что он мне нужен, ваш священник? Я вышел из ада, туда и возвращусь!
С этими словами бешеный бросился в двери и выбежал на улицу.
— Задержите его! Задержите! — кричал медик. — Зовите скорее священника!
Но никто из слуг не решался остановить Просседи. Каждый боялся быть укушенным бешеным. Между тем несчастный больной, с пеной у рта, бежал по направлению к Тибру.
— Да… Да… Арестуйте меня, свяжите, бросьте в тюрьму, — вопил не своим голосом Просседи, — я отравил моего отца… Я убил иезуита, он меня укусил… О проклятие! Я владею десятками миллионов, и должен умереть от бешенства!
Мало-помалу толпа прибывала. Просседи продолжал кричать на всю улицу:
— Вы меня считали за святого, идиоты! А я был дьяволом из дьяволов, и теперь вижу, как сатана мне улыбается, а Вельзевул простирает объятия.
В это время один из сбиров незаметно подошел к больному сзади, схватил за руки, опрокинул на землю и закричал:
— Веревку! Веревку! Скорее вяжите его!
Но было уже поздно. Из груди несчастного вырвался какой-то нечеловеческий вопль, тело конвульсивно дернулось, и граф Просседи испустил дух.