Шанс. Внедрение. Я в моей голове. Книга 1
– Перчатки еще нужны, без них даже по груше не постучишь.
Я с ним был согласен, но промолчал. Ждал, пока другие выскажутся. Большинство все же склонялось, что можно обойтись без перчаток. Наконец, кто-то вспомнил про Горбатова.
– Перчатки лишними не будут. В крайнем случае, кисти можно забинтовать, – отметил я, – тем более перчатки не мешок, хороших не сделать. Кто к нему пойдет разговаривать? – спрашиваю.
Молчат, переглядываются.
– Кто хоть знает, как его отчество? – озадачиваюсь сам.
Сошлись на том, что его все зовут Лехой, а по отчеству никто его не зовет. Леха, да Леха. Постепенно разговор перешел на поселковые сплетни. Послушал, подумал. А вдруг?
– Никто не знает, кто-нибудь гитару продает? – опять подкинул тему.
Все опять оживились, загомонили, посыпались шуточки. Не отвечая на подколки, пояснил:
– Никто из нас не играет ни на чем, кроме нервов. Скучно. Вот я и решил привнести культуру в наш дружный коллектив.
Леднев вдруг заявил с сомнением:
– У моего брата есть, только даст ли?
Я вспомнил про старшего брата Сереги, не рыжего, скорее блондина. Братья внешностью друг на друга были не похожи.
– Я хочу купить, – обнадежил я его.
– Спрошу, когда увижу. В последнее время дома не ночует, – пояснил.
Опять новая тема обсуждения, шутки, смех. Редко, кто из нас живет в благоустроенной квартире или имеет отдельную комнату, куда можно привести подружку, тем более на ночь.
– Где-то в городе, – уточнил Серега.
Замолчали. Конечно, жизнь в городе, как на другой планете. Там в новых пятиэтажках жильцы не теснятся впятером на восьми метрах с печкой, как у Сереги Яшкина.
– Серега, пойдем, сходим к Горбатову Лехе. Ты солиднее выглядишь, – предлагаю Ледневу, вставая. Неохотно Серега пошел за мной.
– Все равно ты говорить будешь, – утвердил он.
Мы поднялись на второй этаж. Там находились тренерские, раздевалки, кладовые и другие технические помещения. Горбатова мы обнаружили в помещении, полном мужиков, в разной степени поддатости.
Таких «клубов по интересам» вне рабочее время в нашей жизни полно. Есть околомузыкальная тусовка, гаражная, пивная и алкогольная, карточная, а здесь – околоспортивная. Выпивка приветствуется везде.
В нынешнее время у людей дефицит общения. Выбор не богат – лежать на диване перед телевизором, в котором смотреть нечего или пойти в свою сложившуюся компанию в гаражах, в клуб, в спортзал, в пивнушку, в чью-либо квартиру (летом во двор) поиграть в домино или карты. Когда появились компьютеры и интернет, лавинообразно возросла популярность социальных сетей. Зато пропал у подростков интерес к спорту. Не стало мужских гаражных посиделок. Днем можно только встретить группы прогуливающихся мужчин-пенсионеров, выгуливающих здоровье и старушек занимающих лавочки.
В помещении плавали клубы табачного дыма, что глаза заслезились. Стоял неумолкаемый деловой шум, слышались пьяные голоса, смех. Кто-то играл за столами в шашки, а вокруг толпились болельщики, бурно выражая свое мнение об игре и вслух обсуждая варианты ходов. Естественно, на наиболее удачные подсказки игроки обиженно возмущались. Где-то звенели стаканы. Кто-то просто в компании чего-то обсуждали. Хотя чего гадать? – завершающийся чемпионат СССР по хоккею. Тут все болельщики.
Выглядев Горбатова в одной из компаний, я подошел и, потянув его за рукав, начал быстро говорить:
– Дядя Леша! Простите, не знаю вашего отчества. Можно Вас на минуточку?
Удивленно посмотрев на нас с Серегой, стоящим у меня за спиной, мужики озадаченно замолчали. Выйдя в коридор я, стараясь быть убедительным, изложил свою просьбу Горбатову. Озадаченное выражение его лица сменилось на снисходительно-ироничное.
– Да зови, как звал, племянничек, – насмешливо протянул он и предсказуемо спросил: – А зачем вам? – с хитринкой, за очками прищурив глаза.
Уф! Сразу не отказал. Выдаю заранее подготовленную легенду:
– В школе у нас ведется секция, под общим контролем Геннадия Михайловича. В Восточном поселке есть парень после армии, готовый на общественных началах позаниматься с нами боксом и сам форму хочет поддерживать. Раньше он занимался где-то боксом. Перворазрядник. Если необходимо, можем из школы запрос подготовить.
Немного привирая, я ничем не рисковал. Завод шефствует над школой. Михалыч в курсе моей затеи. А мифический тренер-общественник может и «передумать».
Глядя на хитро задумавшегося дядю Лешу, разглядываю его. В прежней памяти мне он казался старше. Среднего роста поджарый мужичок, лет пятидесяти. Морщинистое лицо, с претензией на интеллигентность (из-за очков?). Он в спортзале был за всех – директором, снабженцем, кладовщиком, бухгалтером и обслуживающим персоналом. Летом ухаживал за футбольным полем (сеял и косил траву, делал разметку, красил ворота) и стадионом. Зимой заливал, наносил разметку и чистил снег на хоккейном корте.
Наконец он принял какое-то решение:
–Ты смотри, какая смена растет? – улыбается открыто, – Старенькие груши, лапу и перчатки я найду, где-то были. Но передать на баланс школы не смогу официально из-за финансовых заморочек, – изображает огорчение.
– Но вы ребята мне симпатичны, я вас знаю, – лукавит. – Я всегда готов поддержать стремление молодежи к спорту, – опять задумался, хитро поглядывая на меня. И заканчивает:
– Передать не могу, а вот продать…? Рублей за семьдесят? – открыто рассматривает наши озадаченные лица. – Ладно, за сорок, – скидывает он. И тут же начинает убеждать:
– Инвентарь старый, но пригодный и еще послужит. Мог бы ринг предложить, но он может уже и подгнил, ремонта требует, да вам, наверное, и не к чему пока. Могу еще боксерки посмотреть? – выжидающе посматривает на нас.
– Мы на соревнования не собираемся, только для себя, – задумчиво тяну я. – Надо с ребятами посоветоваться. Скорее всего, купим груши, перчатки и лапу.
– Ну, вот и договорились. На следующей неделе буду разбирать склад, достану. Тогда и приходите, – поворачиваясь к двери, довольно улыбается он и, обернувшись на нас, хмыкает. Вот ведь жук! Наверняка все это давно списано – лень выбрасывать или для подобных случаев. Сейчас радуется, небось – развел малолеток. Тут он не угадал.
Я немного в растерянности. Не ожидал, что так легко и быстро решу вопрос. Ребята скинутся, пусть понемногу, остальное выпрошу у родителей. Зря что-ли, я стал примерным сыном и даже учусь без троек – поощрение требуется. Прикидываю – нас, постоянно посещающих секцию человек десять-пятнадцать. Боксом заинтересуются, допустим, человек десять. Итого по четыре рубля. Неужели не найдут? Надо на днях посетить библиотеку и поискать методички по боксу. И по иконам литературку – вспоминаю. Кстати про иконы – может ребятам сказать? Или персонально разговаривать?
Возвращаемся к нашим ребятам. «О, опять кто-то курил?» – замечаю. С недавнего времени мы приняли решение (по моей инициативе) вести здоровый образ жизни и большинство бросили курить. Но некоторые, особенно упертые, как Саня Михалишин (Миха) наотрез отказались расставаться с вредной привычкой, а глядя на них и другие изредка потягивают сигареты.
Пацаны сообщили, что приходили Дракон с Женькой Стрижевым и предлагали в субботу на танцах быть готовым к драке со станционными. Мутные они – Серега Кондрашов (Дракон) и Стриж. Всегда готовые что-нибудь украсть, подломать ларек, очистить карманы у спящего пьяного, а в драке не надежные. Наверняка, добычу не поделили с такими же. На станции подобных личностей хватает – шарят по грузовым вагонам, контейнерам. В будущем и Дракон, и Стриж неоднократно сходят на зону. Дракон сопьется и опустится до бомжа. А Женька к пятидесяти годам остепенится, и где-то оставшись в Сибири, начнет строить храмы, часовни и церкви, объяснив это мне по Интернету отработкой грехов.
На наше заявление о найденном спортинвентаре ребята воодушевились и не даже не огорчились, узнав о сборе по четыре рубля. Быть умелым в драке и иметь сильный удар хотелось многим. Знаю, что тем же Михе, Ледневу и еще некоторым, бокс неинтересен и деньги они, наверняка не принесут. Обойдемся.