Родина

— Почта доставляется?
— Да.
— Ладно.
Голос Деда скрипнул.
— Есть у меня одна консерва.
 Дубровка 
 Июль 16 г. 
Мишка сегодня отдыхал. Переброски давались ему с каждым разом всё тяжелей и Максим настоял на его отдыхе. Так что сидящие в карантине на большой земле три семьи федеральных переселенцев "зависали" ещё, как минимум, на неделю.
Максим похлопал по плечу Кошечкина, пошептался с ним на предмет новых поставок и запрыгнул на жуткий скелет автомобиля. Разбомбленный грузовик выглядел весьма… эээ… Макс затруднился… инженерно. С него была снята кабина, кузов и все "ненужные" детали. Даже сиденья. Всё это планировалось приделать уже на Родине. Таких лысых чудовищ Максим перегнал уже четыре штуки и Кузьмин слёзно молил ещё хотя бы о десятке таких же. После того как в ОФО была снята проблема с ГСМ, пригнанные ранее электромобили потеряли свою актуальность. На бездорожье северных островов нынче царили полноприводные дизельные итальянские грузовички.
Этот был почему то покрашен оранжевой краской.
"Юмористы"
Максим пощёлкал кнопкой плеера.
"Вот! В тему…"
… и как у его,
И как у него,
Оранжевое настро-е-е-енье!
Двигатель утробно зарычал, Максим сел на ящик с расходниками и запчастями и махнул провожающим рукой.
… на девчонок, на весенних девчонок…
У него будет сын! Точно сын. Перед самым отъездом Марина позвонила ему из госпиталя Южного. Сделали УЗИ.
Сын.
— Урррра!
Макс сделал малюсенький глоток безалкогольного пива и тронулся с места.
"Домой"
Тёплый летний ветер с моря пробивался даже в ангар. Максим, с широченной улыбкой в тридцать два зуба, спрыгнул с машины, кивнул приёмщику грузов и выскочил на улицу.
"Как же тут хорошо!"
— С приездом, дядя Максим!
Младший сын Славки, как всегда отирался поблизости, помогая отцу вести учёт.
— Ага.
Укасов расстегнул рубашку и поспешил к дому.
"Надо позвонить, узнать как она там. Незамедли
В спину что-то сильно стукнуло. Максим не успел додумать свою мысль и на ходу посмотрел на свою грудь. Груди не было.
По затылку ударило и мир погас.
 Заозёрный 
 Август 16 г. 
— Нашли?
— Ну да. Знаешь, Палыч, лучше не искать. Били из снайперской винтовки. С расстояния больше километра. При сильном ветре. Понимаешь? А ведь такого оружия у нас не было. Не привозили его. Я бы знал. Ты понимаешь?
— Понимаю. Да. Лучше не искать. А то ведь можем и найти. На свою голову. Большой специалист где-то тут обретается. Кузьма, а может, это ты?
— Палыч. Пошёл на хер.
— Шучу.
— Шутник.
— Думаешь, выжил он?
— Понятия не имею. Но, думаю, вряд ли. Сквозное в грудь и полчерепа вдрызг. Аж мозги наружу.
— Мда. Но, может, всё-таки…
— Забудь. Даже если его там сразу в реанимацию, то… нет. Вряд ли.
— И Мишка не вернулся. Как он его туда упёр?
— Ты не знаешь? Марина ему ноги прострелила. Видать на болевом шоке смог пройти. В общем, знаешь, сдаётся мне, что это всё уже в прошлом.
— Так, ладно. Что у нас там дальше на повестке дня?
— Уборка зерновых.
— Ну, блин, докладывай.
  
Эпилог
 
 3 июля. 
 +35 в тени. Ветер слабый. 
Решил завести себе дневник. А то тут так скучно. Делать совсем нечего. Ни поговорить, ни выпить. Хотя доктор мне пить всё равно запретил.
Поймал себя на том, что сам с собою вслух стал разговаривать. Хожу, руками махаю и с выдуманным другом общаюсь.
Вроде, был такой мультик на Никельодеоне.
Смешно. Я уж не помню, как телевизор выглядит, а про мультик помню.
Вчера Жанибек пригнал на разъезд трёх верблюдов. Привёз шубат. Вот гадость! Но крышу помалу сносит. Всё-таки алкоголь в нём есть.
Водки бы.
Катался на верблюде. А чего — удобно. Между двух горбов сядешь — фиг свалишься. Видно далеко. Идёт спокойно. Жанибек сказал, что вояки отгородили его Ащыбулак для своих складов и теперь он уйдёт на восток. Вдоль железки.
Жаль.
Хороший он человек. Но странный. Всякий раз, как меня увидит по-своему говорить начинает и только затем на русский переходит. И дочка у него… красавица. Хотя… всё равно здесь других девушек на триста вёрст кругом нет. Красавица. Да.
Состав встречу, схожу — попрощаюсь. Может, отговорю ещё.
 4 июля. 
 +36 в тени. Пыльная буря. 
Еле заставил себя сесть за стол и что-нибудь написать. Решил, через не могу, вести дневник ежедневно.
Там посмотрим что получится.
 5 июля. 
 Жара. 
Сходил на разъезд. Далеко, блин, оказывается, с бодуна то…два километра. Пока дошёл — чуть не сдох. Вояки привезли и побросали как попало кучу труб. Будут, наконец-то, навес над перроном варить. Долго ругал их за неаккуратность. Жрут, суки.
Ой! Ржут.
Солдатня. Чё с них взять.
Жанибек уехал. Здесь остался только я, да бабка. Собаку что ли попросить привезти?
А чего — это мысль. Хоть составы теперь у меня не останавливаются, но на стрелке всегда притормаживают и с Мишкой всегда можно парой слов перекинуться. Попрошу его. Пусть на пристани щенка какого-нибудь подберёт.
Перечитал позавчерашнюю писанину. Крепко задумался. Что такое "Никельодеон"? Надо доктору позвонить. Пусть придёт — укол сделает. А то голова совсем пустая какая-то.
Жара стоит страшная. На небе ни облачка. Ветра тоже нет. Их сиятельство-с обещалось кондиционер привезти, но всё им не досуг, знаете ли. Зимой чуть не околел от холода — буржуйку только в декабре привезли. Хорошо хоть угля насыпали тонн пять. До весны хватило.
Не хочу я туда идти. Что? Если я этот зелёный флажок не подниму — паровоз проехать не сможет?
Дебилизм.
Сказал об этом их Сиятельству. Изволили долго гневаться и бить в зубы. Обещались мобилизовать, забрить лоб и вообще — служить не за зарплату, а за так.
Ладно. Пора. Скоро литерный пойти должен. Побегу.
Дневник! А ты ничего так! С тобой приятно опчацца! До завтра.
 6 июля. 
 +42 в тени. Сильный ветер. 
Бабка слегла с утра. Жарко ей, видите ли. А мне, значит, не жарко? Сходил с утра на разъезд. Постукал рельсы. Чего с ними сделается? Новые же ещё совсем. Ан нет. Положено. Ну и фиг с ними. Завтра затемно пойду. Ну её нафиг, эту жару.
С бабкой нужно что-то делать. Попросить её отсюда перевести? А куда ж её? Она же одинокая. Но с работой она не справляется. У меня же тут не богадельня. А увезут её. И чего? Я тут один куковать буду? Ни телевизора, ни интернета. Даже книг нет. Свихнусь совсем.
Вчера вечером к ограде припёрся лис. Мелкий и ободранный. Бросил ему требухи варёной. Сожрал, гад и не поморщился! А ещё говорят, что дикие животные только сырое едят. Надо поилку за оградой сделать. А то с водой тут в степи совсем худо. Пусть живность на водопой приходит.
О! Приедет автолавка, надо будет себе фотоаппарат прикупить. Буду дневник иллюстрациями украшать. Бабку сфотаю. Лисёнка. Ну… ещё что-нибудь.
Места здесь невесёлые. Я, признаться, не ожидал такого. Голая степь. Кое-где песок. Ровная как стол. Только пупырь этот, сквозь который туннель проложили. Идиоты, блин. Вокруг всё ровное, а они — прокопали. Квадратное катаем, круглое носим. Родная армия.
На этот пупырь я, кстати, залез как-то. Лучше бы я этого не делал. Только оттуда до меня впервые дошло — куда меня занесло.