Избранное

Ознакомительный фрагмент.
  Россия
  Сергею Баруздину
 
  Нас в детстве ветры по Земле носили.
 Я слушал лес и обнимал траву,
 Еще не зная, что зовут Россией
 Тот синий мир, в котором я живу.
 
  Россия начиналась у порога
 И в сердце продолжается моем.
 Она была и полем, и дорогой,
 И радугой, склоненной над селом.
 
  И быстрой речкой, что вдали бежала
 И о которой думал я тогда,
 Что тушит в небе зарево пожара
 Ее неудержимая вода.
 
  Рассветом в сердце пролилась Россия.
 Не оттого ли и моя любовь
 Так неразлучна с ливнями косыми,
 С разливом трав и запахом хлебов?
 
  И мне казалось – нету ей предела…
 А по весне я видел наяву:
 Под парусами наших яблонь белых
 Россия уплывала в синеву.
 Прошли года. Объездил я полсвета.
 Бывал в краях и близких, и чужих,
 Где о России знают по ракетам
 Да по могилам сверстников моих.
 
  И я поверил – нету ей предела!
 И чья бы ни встречала нас страна –
 Россия всюду, что ты с ней ни делай,
 В сердцах людей раскинулась она.
 
 1958
 
  «Стихи читают молодые…»
   Стихи читают молодые…
 И в поездах, летящих в полночь,
 И у костра – в заре и в дыме.
 Стихи читают молодые,
 Чтоб душу радостью наполнить.
 
  И я боюсь, когда пишу.
 Я на костры в ночи гляжу.
 Слежу за теми поездами,
 Что где-то спорят с темнотой.
 И, как на первое свиданье,
 Иду я к молодости той.
 
  Несу всё лучшее на свете –
 Тепло друзей, любовь и грусть.
 И всё боюсь ее не встретить.
 И встречи каждый раз боюсь.
 
 1959
 
  «Я живу открыто…»
  Р. Щедрину
 
  Я живу открыто,
 Не хитрю с друзьями.
 Для чужой обиды
 Не бываю занят.
 
  От чужого горя
 В вежливость не прячусь.
 С дураком не спорю,
 В дураках не значусь.
 
  В скольких бедах выжил,
 В скольких дружбах умер!
 От льстецов да выжиг
 Охраняет юмор.
 
  Против всех напастей
 Есть одна защита:
 Дом и душу настежь…
 Я живу открыто.
 
  В дружбе, в буднях быта
 Завистью не болен.
 Я живу открыто,
 Как мишень на поле.
 
 1982
 
  «Отец, расскажи мне о прошлой войне…»
   Отец, расскажи мне о прошлой войне.
 Прости, что прошу тебя снова и снова.
 Я знаю по ранней твоей седине,
 Как юность твоя начиналась сурово.
 
  Отец, расскажи мне о друге своем.
 Мы с ним уже больше не встретимся в мае.
 Я помню, как пели вы с другом вдвоем
 Военные песни притихнувшей маме.
 
  Отец, я их знаю давно наизусть,
 Те песни, что стали твоею судьбою.
 И, если тебе в подголоски гожусь,
 Давай мы споем эти песни с тобою.
 
  Отец, раздели со мной память и грусть,
 Как тихие радости с нами ты делишь.
 Позволь, в День Победы я рядом пройдусь,
 Когда ордена ты, волнуясь, наденешь.
 
 1975
 
  «Не могу уйти из прошлого…»
   Не могу уйти из прошлого,
 Разорвать живую нить…
 Все, что было там хорошего,
 Мне б хотелось повторить:
 
  Возвратить отца бы с матерью,
 Вместе с молодостью их,
 В дом,
 Где стол с крахмальной скатертью
 Собирал друзей моих.
 
  И вернуть бы из трагедии
 Сына в радостные дни,
 Где мы с ним футболом бредили,
 Жгли бенгальские огни.
 
  Где дожди сменяли радуги
 И года сквозь нас неслись.
 Где на счастье звёзды падали…
 Да приметы не сбылись.
 
 2001
 
  Из биографии
   В тот день меня в партию приняли.
 В тот день исключали из партии
 Любимца студенческой братии
 Профессора Гринера.
 
  Старик был нашим учителем.
 Неуживчивым и сердитым.
 Он сидел и молчал мучительно,
 Уже равнодушный ко всем обидам.
 
  Его обвиняли в таких грехах!
 А мне все казалось, что это – травля.
 И сердце твердило: «Неправда! Неправда!»
 – А может быть, правда? –
 Спрашивал страх.
 
  Страх… И я поднял руку «ЗА».
 За исключение. И, холодея,
 Вдруг я увидел его глаза,
 Как, наверно, Брюллов
 Увидал Помпею.
 
  Вовек не забуду я те глаза.
 Вовек не прощу себе подлое «ЗА».
 Мне было тогда девятнадцать лет.
 Мне рано выдали партбилет.
 
 1970
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница