Ген бессмертия.Охота на волков.Пробел (СИ)
— Ник! Ник! Что ты делаешь? — собравшись, я попыталась оттолкнуть его, но железные тиски рук не давали мне такой возможности. Паника нарастала. — Ник!
Я пиналась и старалась вырваться, но он не обращал внимания на мои попытки, продолжая свою голодную ласку. Он укусит меня быстро, ему нужна моя кровь, мне нужна его кровь, и я стану его частью, а он станет моей частью, уже пора, он уже не может терпеть. Ощутив весь вихрь его эмоций, я замерла в ужасе, ожидая скорой боли.
Внезапно его с силой отшвырнуло от меня. Между нами стояла испуганная Бет, которая тут же бросилась к Нику. Но он вообще не замечал ее присутствия, не сводя глаз с меня. Двумя красными огнями на меня смотрело животное. На меня смотрел Абсолютный Голод. А я смотрела на него, проклиная за то, что оттолкнула, нарушила самую правильную вещь, которая могла со мной случиться. Бет просто повисла на нем, всеми силами пытаясь замедлить его движение ко мне.
— Аня, уходи! Быстро! — крикнула она. И еще громче: — Андрей! Марк! Кто-нибудь!
Очнувшись, я опрометью вылетела за дверь и увидела, как, минуя лестницу, прямо со второго этажа вниз прыгают Кэти и Марк. Они пронеслись мимо меня.
Чувствуя непреодолимую слабость, я трясущимися ногами передвигала свое тело вверх по лестнице. Зайдя в спальню, я села в угол, прямо на пол. И, обхватив голову руками, попыталась собраться с мыслями. Теперь уже ничего не осталось от предыдущего безумия, словно от гипноза избавилась. Остались только страх и ужас.
Так я просидела довольно долго. Я понимала, что произошло нечто, выходящее за рамки. Перед глазами стояла ошарашенная Бет и искаженное звериным оскалом лицо Ника. Я боялась выйти из комнаты, не обращала внимание на растущее желание с кем-то поговорить. И продолжала сидеть в своем углу.
В дверь постучали. Бет. Она уже выглядела спокойной, хотя и необычно серьезной.
— Ну, ты как? — тихо спросила она, подходя ближе.
Я помотала головой, не зная, что ответить.
— Аня, пойдем. Тебе надо с ним поговорить.
Я знала, о ком она говорит. И повторила тот же жест. Бет погладила меня по плечу и сказала:
— Сейчас он в порядке. И ты не будешь с ним одна. Пойдем.
Пришлось встать, ощущая боль в онемевших мышцах, и плестись за ней.
В комнате был Андрей. Он стоял, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел в пол. А Ник сидел на кровати — спокойный, как обычно, может, только чуть более бледный. Я не стала подходить ближе, позволяя Андрею оставаться в середине разделявшей нас дистанции.
Наконец Ник сказал:
— У нас с тобой Гемма.
Да неужели? А что-нибудь новенькое, мой загадочный друг, вы мне не поведаете? Я озлобленно молчала. Тогда он добавил:
— Мне нужно встретиться с Мастером. Я уеду сегодня ночью.
Моя злость испарилась мгновенно, как если бы и не было.
— Надолго?
— Не знаю. На пару дней. Или навсегда, — ответил он.
Я не хотела, чтобы он уезжал! Я вдруг почувствовала и свою вину в произошедшем. Все же в этой самой Гемме участвуют двое.
— Ник, мне жаль, что из-за меня возникли проблемы.
Он удивленно приподнял бровь.
— Чувствуешь себя пупом мироздания? Ты причина всего, что происходит? — съязвил он и добавил тише: — Проблемы возникли только из-за меня.
Я не стала спорить, ведь еще сама до конца всего не понимала.
— До моего отъезда нам лучше не встречаться. Если я не вернусь, к вам присоединится кто-то еще.
Если я не вернусь… Если я не вернусь…
Я поняла, что разговор окончен, для расспросов сейчас не самое подходящее время. Уже выходя из комнаты, я услышала неожиданно веселое:
— Но начали-то мы с тобой очень неплохо.
Мои губы, против воли, растянулись в улыбке. Да, до того, как он вышел из себя, было действительно неплохо. Я не обернулась и закрыла за собой дверь. Сегодня всю ночь буду думать о разнице между «неплохо» и «я не представляла, что можно пережить подобное».
Ник уехал в тот же день.
Глава 8
Эд и Эндрю
Два дня тоска была невыносимой. Я просто не могла ни о чем думать. Я хотела к Нику или Ника ко мне. Воспоминания о магии нашего поцелуя, рожденной этой до сих пор непонятной Геммой, только ухудшали положение дел. Требовалось колоссальное усилие воли, чтобы просто подняться с постели. Заботливое участие Бет и Андрея меня только раздражало. А когда в мою комнату зашла Кэти, чтобы поинтересоваться самочувствием, я запустила в нее вазой, от которой та легко увернулась. Окончательно лишал сил сосущий в животе голод, который ощущал, по всей видимости, Ник.
Я все же попыталась появиться на работе, сразу столкнувшись с удивленным «Анна Викторовна, что случилось?» от каждого первого. Для меня, всегда держащей эмоции под контролем, это было невыносимо. Но я никак не могла взять себя в руки. Я просто качала головой, не находя сил придумать ответ лучше, чем: «Меня па-а-а-арень бро-о-осил» и разрыдаться. Такой ответ кого-то, может, и устроил бы, но жуткая ирония его почти правдивости замедляла мне пульс. Меня отправили домой, сказав, что подменят на занятиях. Спорить я уж тем более не могла и приняла их помощь. Андрей, конечно же, меня сопровождал.
Но на третий день неожиданно стало легче. Я ясно ощутила, как голод исчез, а моя тоска по Нику отвязалась наконец-то от его тоски по мне, и такое облегчение после пережитой тяжести было практически равнозначно полному выздоровлению. Там с ним произошло что-то, отпустившее эту боль. Но я не дала себе труда слишком над этим задумываться, а просто получала удовольствие от того, что больше не хотела перерезать себе вены или «только позвонить, только услышать его голос». Но определенный вывод я для себя сделала: эта Гемма совсем не так прекрасна, если разобраться. Если уж так тяжело при незакрепленной связи, то настоящих Геммных, наверное, можно пытать, просто рассадив в разные комнаты.
Изменение моего состояния сразу же оценили все жители дома, облегченно вздохнув. А я со следующего же дня решила вернуться к работе.
Прошла одна неделя, затем вторая. Мы жили привычной жизнью, в которой не было только Ника. Я довольно быстро вернулась в колею. Теперь у меня уже появились силы сделать то, что всегда делала — разделить эмоции на полезные и бесполезные, и последние просто игнорировать. Такая стратегия была очень продуктивной во многих ситуациях, помогла и тут. Я, конечно, продолжала скучать по Нику, но жить от этого не переставала. И теперь я уже не спрашивала у замученной этим вопросом Бет, есть ли новости. Будут — скажут, нет — есть и другие дела.
Снова наступил понедельник, уже третий после его отъезда. На кафедре я в очередной раз подверглась допросу, основной предмет которого сейчас шлялся где-то по институту. Я сообщила всем, что мы старые друзья и не встречаемся. Одна моя коллега средних лет, которая вела занятия в его группе, сокрушалась, что он до сих пор не явился ни на одну ее пару. И что, интересно, она собиралась ему преподавать, если, даже говоря о нем, находилась в полуобморочном состоянии? От меня же хотели узнать, где Андрей живет, с кем, что любит, видела ли я его без рубашки, кто он по гороскопу и в какой тренажерный зал ходит. Я врала односложно, пытаясь свернуть разговор.
Кое-как вырвавшись из допросной, я с опозданием побежала на свой очередной семинар. Коридоры пустели, и я даже не заметила, что шагаю по ним уже в полном одиночестве. Только когда к звуку моих шагов присоединились другие, я, вздрогнув, повернулась. Передо мной стояли два вампира, и я ощутила силу их внушения, принуждающую меня к подчинению. Собственно, уже одно это опровергало робкую надежду на то, что кто-то из Волков просто пришел со мной поздороваться. Наверное, опять Змеи. Давно их не было видно. Я, сопротивляясь внушению, побежала в обратном от них направлении, но тут же столкнулась еще с тремя. В ужасе, заткнув уши руками, я попятилась к стене, но меня остановило препятствие в виде двери в какую-то аудиторию. Вжаться в нее поглубже не получалось, хотя я не оставляла попыток, и трясла головой, стараясь отогнать чужое влияние.