Трилогия о Вратах: Солнце и тень Аурелии (СИ)

 Вижу, с каким трудом Ксавьер отрывает ладони от головы и заставляет себя подняться на колени.
 — Простите, господин.
 Руки стиснуты в кулаки, смотрит перед собой.
 — Плохо извиняешься, раб. Целуй, — Закари суёт ногу ему под нос.
 Уж и не знаю, всё-таки врезал бы я ему или продолжил отыгрывать роль богатенького дурачка, но, к счастью, из темноты появляется Глен.
 — Время вышло! — радостно сообщает он. — Бастиан, моя очередь тебя развлекать!
 Развлечения у вас, чтоб его!
 Сам стискиваю зубы и силюсь выровнять дыхание.
 — Дай поводок, — не глядя приказываю Ксавьеру. К счастью, тот без всяких фокусов вкладывает его мне в ладонь. — Вставай, идём в дом.
 ========== Глава 17 ==========
 Ксавьер
 Понимаю, что этот вечер станет одним из моих «любимых» воспоминаний, уже когда приходится опуститься у ног Бастиана в грязь. Господа, конечно, на скамейках сидят. А рабам никто не будет же коврики подстилать.
 Бастиан сидит, теребит поводок. Разговор опять заходит обо мне. Кто и как хотел бы меня наказать. Я смотрю на Бастиана и стараюсь понять: серьёзно он говорит или нет?
 Шар стоит уже неделю. Если бы хотел меня выпороть и засунуть туда — кстати, в его духе эксперимент, ну, чтобы проверить, всё ли там работает или нет — давно бы это сделал.
 Бастиан ни разу не попытался ударить меня. Даже ладонью по щеке — что было бы ещё унизительнее принять от него, чем настоящую боль.
 Влезает Парисс со своими воспоминаниями. Я тоже невольно вспоминаю. Нет, не само электричество пугает меня, а то, что Парисс усиливает заряд, пока я не закричу. Пока не начну по-настоящему орать.
 Я, конечно же, кричать не хочу. Но в какой-то момент осознаю, что или так, или он заставит меня сдохнуть здесь. Связанного. У его ног. С электродами, примотанными к самым чувствительным местам.
 Ненавижу его. Ещё и его. Всех их ненавижу, до одного. Сжимаю кулаки.
 Наконец большая часть компании уходит танцевать — но радость моя заканчивается довольно быстро. Остаются Зак и Глен, но Глен тоже сбегает. А Закари подсаживается к Бастиану вплотную.
 Уверен, он специально начинает этот разговор. Хочет унизить меня в глазах Бастиана. А у меня нет ни малейшей возможности возразить — меня и не спросит никто. Тем более это правда. Я ложился под это дерьмо. Рука сама сжимается в кулак, когда Зак об этом говорит, и я уже на грани — но чип сдерживает меня. Свободных бить нельзя. На этот счёт вполне конкретный контроль.
 Однако следующая фраза уже срывает все тормоза. Закари летит кувырком — а я в другую сторону от него. Голову пронзает адская боль, но куда болезненней следующая волна — когда пальцы господина касаются жезла, и меня выгибает дугой. Болезненней уже потому, что это именно он наказывает меня. Потому что он хочет сидеть рядом с Закари, пока тот обнимает его, а моё место — только у его ног.
 Никогда это не волновало меня так, как волнует сейчас. У меня нет ни малейшей возможности противостоять Закари просто потому, что он свободный, а я — раб. Я всегда буду рядом, на поводке. Как пёс. А он будет гладить по плечам и соблазнять.
 Следовало ожидать, что господин заставит меня извиняться перед его дружком. Следовало… Но я не ожидал. Стою на коленях, и Бастиан смотрит на меня, ждёт, когда я поцелую этой твари ботинок. Нет. Лучше разряд.
 И я даже не радуюсь тому, что появление Глена переворачивает расклад. Протягиваю Бастиану поводок, поднимаюсь на ноги. Меня всё ещё пошатывает, но на это сейчас никто не обращает внимания — даже я сам.
 Марк
 Внимательно оглядываюсь по сторонам, заходя в дом.
 — Раба лучше снаружи оставь, — говорит Глен, чуть оборачиваясь ко мне, — хочу поговорить с тобой наедине.
 Рука стискивает поводок так, что тот врезается в ладонь.
 — Зачем? — спрашиваю его.
 — Не зачем, а о чём. О твоей сестре.
 По спине пробегает холодок. Выловил первую часть легенды. А как насчёт второй? Стараюсь выглядеть как можно более естественно и оборачиваюсь на Ксавьера. Не хочется мне оставлять его одного… Но и внимание к своему нездоровому отношению к рабу лишний раз не стоит привлекать.
 — Иди в парке погуляй. Подойдёшь сюда же через двадцать минут.
 — У него часов нет. Жезлом позовёшь.
 Поднимаю брови. Опять все знают что-то, кроме меня.
 — Он же работает издалека. Пустишь разряд, и раб прибежит.
 Только бы не закатить глаза.
 — Через двадцать минут, — повторяю я, — не оспаривай мои приказы для него, Глен. А то он решит, что мне можно не подчиняться, — и, уже повернувшись к Ксавьеру, добавляю, — а если не появишься — жезлом позову.
 Глен с любопытством смотрит на меня. Ксавьер выходит — с трудом заставляю себя выпустить поводок. Глен очерчивает рукой холл и предлагает присесть на один из диванов. В углу слабо мерцает камин, на котором стоят бокалы и коньяк. Пока я усаживаюсь, Глен подходит к ним и наполняет два.
 Принимаю из его рук бокал, салютую, прикладываю к губам. Капсулы детокса хватает на несколько часов, так что можно спокойно пить, будь там хоть мышьяк.