Трилогия о Вратах: Солнце и тень Аурелии (СИ)

 Я продолжал стоять неподвижно, судорожно перебирая в голове варианты дальнейших действий.
 «Мне не нужен раб», — собирался было повторить я, но Закари меня опередил.
 — В общем, тут всё легко, — он выставил цилиндр перед собой, позволяя мне получше его разглядеть, — инструкция в документах есть. Но если тебе не нравится, что делает твой раб, делаешь примерно вот так.
 Закари пошевелил пальцем, и раб вскрикнул от ярости и боли, а потом завалился набок. Желваки гуляли по его щекам так, что, наверное, крошились сжатые зубы.
 — Ты справишься, — пообещал Закари, вкладывая жезл мне в ладонь. Потом шагнул по направлению к двери, продемонстрировал пачку бумаг и пояснил: — Документы на обувницу кладу. Следи, чтобы не украл… Хотя ему всё равно далеко не сбежать, у нас ограды на каждом шагу.
 «Ограды», — машинально отложил я в голове, но решил не показывать лишний раз, что о происходящем на Аурелии не знаю ничего.
 В наш отдел поступали отчёты со статистикой продажи и смертности рабов — открытая информация, Аурелия не пытается её скрывать. Фотографии как туристов, так и наших спецов, так что я знал, к примеру, как выглядит их летающий экипаж. Но по-прежнему оставалось множество вещей, о которых у нас не имели представления вообще.
 Закари наклонился ко мне, поцеловал в щёчку — никогда не привыкну к подобным открытым проявлениям чувств среди мужчин. Или он меня мужчиной не считает? Я решил мысленно отодвинуть этот вопрос и, пока Закари разворачивался и шёл к своему странному экипажу, сосредоточился на рабе. Тот лежал на земле, не поднимаясь. Зубы его были стиснуты, и он по-прежнему смотрел на меня с той же бешеной злобой. Я молчал, дожидаясь, пока Закари уйдёт, но тот, как назло, у самого экипажа остановился и оглянулся на меня:
 — Мы вечерком к тебе зайдём. Покажешь остальным раба… ну и чего-нибудь попьём.
 С улыбкой махнув рукой, Закари скрылся за дверцей экипажа.
 Я снова перевёл взгляд на раба.
 — Вставай уже, долго будешь лежать? — без задней мысли поинтересовался я.
 Раб, не меняя выражения лица, скользнул обратно на колени и уткнулся головой мне в ноги.
 — Простите, хозяин! Желаете меня наказать?
 В последнее мгновение я успел отступить на шаг назад.
 — Идём за мной, — уже мягче попросил я, начиная догадываться, что моего искромётного юмора он не поймёт.
 Развернувшись, я направился в дом и стал подниматься на второй этаж, чтобы взять биосканер — надо же оценить состояние «имущества», которое мне привезли.
 Уже добравшись до первой ступеньки, замедлил ход, задумавшись о том, стоит ли демонстрировать весь ассортимент привезённой с собой техники… рабу. Слово в голове укладывалось с трудом. Это в наш-то просвещённый двадцать шестой век…
 Я оглянулся на раба, пытаясь зрительно оценить, так ли необходимо его лечить, и обнаружил, что тот, оставаясь на коленях, пытается ползти за мной.
 — Так, — испустив усталый вздох, я опустился на диван и потёр виски. С чего же начать? Что я вообще знаю о рабах, кроме того, что они здесь есть?
 Рабство у разных народов имело разные ограничения, хотя формально суть и была одна — человек и его жизнь принадлежат тебе целиком. Однако я смутно вспоминал, что у некоторых народов за особые заслуги рабов полагалось отпускать.
 «Ну отпустишь ты его, ну и что? — тут же оборвал я себя. — Закари тебе покоя не даст… Да и ещё одного может подарить».
 Я опять вздохнул. Как ни терзал меня соблазн стать великим отпускателем рабов, освобождая их по одному, было абсолютно понятно, что это не вариант.
 — Принеси мне документы, — попросил я раба, решив, что уж для того, чтобы не вставать и делать мелкую работу по дому, вполне имею право использовать его. — Только сначала на ноги встань! — торопливо добавил я, увидев, что раб собирается так на коленях ползти к тумбе для обуви.
 Через полминуты моё распоряжение наконец оказалось исполнено, а раб снова замер на коленях у моих ног.
 Я принялся листать прилагавшийся к подарку буклет. Кто только додумался такое издать? Однако, судя по всему, идея дарить рабов была на Аурелии вполне в ходу.
 «Инструкция», оставленная Закари, оказалась довольно проста. Раба нужно было наказывать, рабом нужно было управлять. Отпускать раба на свободу без предварительного прохождения двухгодичной бумажной волокиты было нельзя. А тот небольшой жезл, который вручил мне Закари, служил для того, чтобы активировать вживлённый в голову рабу чип и вызывать у него семнадцать видов различной боли, и, подчиняясь воле владельца, трансформировался в кнут.
 Я повертел его в руках, невольно направив на раба. Тот напрягся всем телом, приготовившись к удару, но не издал ни звука.
 Я подумал и, следуя инструкции, представил, как жезл превращается в рукоятку кнута — тот тут же изменил форму и обзавёлся кнутовищем.
 Раб стиснул кулаки, но продолжал сидеть не двигаясь и молчать.
 Я вернул кнут в состояние жезла. Хотел было отложить в сторону, но решил не рисковать — вдруг он захочет наброситься на меня. Пристегнул к поясу и наклонился к рабу, более внимательно разглядывая его.
 Он был старше меня. Вряд ли ему было больше тридцати, хотя всё может быть. Скуластое лицо с запавшими щеками… кожа слегка шелушилась, бывать на солнце он, очевидно, не привык.
 — Ты недавно стал гладиатором? — спросил я.
 — Семь ночей назад, хозяин.
 Раб не пытался перечить или провоцировать меня, в его голосе не было вызова. Но всё равно слово «хозяин» из его уст звучало так, как будто он меня шлюхой портовой назвал.