Трилогия о Вратах: Солнце и тень Аурелии (СИ)

 — Да, господин.
 — Нет, не «да», — разворачивается ко мне и подходит вплотную. Стискивает поводок в руках, и в глазах его горит непривычный угрожающий огонёк. Но это пламя ровное, оно даже успокаивает меня — хотя сам не могу понять почему. — Это приказ. Я не говорю: ты можешь не вставать перед ними на колени. Я запрещаю тебе. Ты понял меня?
 Сглатываю и киваю.
 — Слушаюсь… господин.
 — Бастиан, — тихо прерывает он. — Они все — господа. Я — Бастиан для тебя. Не смей равнять меня и других. Настоящий господин — только я.
 Киваю. Чувствую, как пересохло в горле от этого странного тона.
 — Да, гос… Бастиан.
 Сам удивляюсь тому, как от вибраций его имени на моём языке по телу пробегает дрожь. Он прав. Слово «господин» давно потеряло смысл. Ненавижу его. Для меня оно равнозначно слову «урод».
 В требовании называть его по имени… Подчиняться лично ему… Есть какая-то новая ступень подчинения, которой я до сих пор не знал.
 Я давно уже решил, что для того, чтобы вытерпеть всё, что происходит здесь, нужно просто представить, что это — не я. Просто абстрактный раб.
 Бастиан, кажется, меня разгадал. Он хочет, чтобы подчинялся именно я, Ксавьер. И подчинялся именно ему.
 ========== Глава 11 ==========
 Марк
 Надеюсь, я выбрал правильный подход…
 Мне трудно управлять людьми. Давно заметил это за собой. Даже распоряжение отдать секретарю — целое испытание. Приходится через себя переступать. Но на чужом поле приходится играть по чужим правилам, и, судя по всему, он попросту не поймёт, пока я буду его «просить».
 От этой мысли мне горько. Ксавьер совсем не похож на человека, который привык подчиняться. Что должны были сделать с ним, чтобы он так себя вёл?
 И я же вижу, что, несмотря на набор стандартных фраз: «простите, господин» и «что прикажете, господин», он отгородился стеной, которая исключает любой, даже самый маленький шанс найти с ним общий язык.
 Я устал. Приходит осознание, что все прошедшие сутки вместо того, чтобы отдыхать и разрабатывать план, думал о нём. Это неправильно, и я обещаю себе прекратить и сосредоточиться на задании. Однако очень скоро понимаю тщетность этих попыток.
 Безмерно радуюсь тому, что мы наконец-то выбрались из дома. На улице стоит нестерпимый зной, но в салоне этого странного аэрокара работает кондиционер.
 Изин раб опускается на мостовую перед дверью и открывает её для госпожи. Изящная ножка госпожи ступает на пол салона, и она падает на одно из сидений. Парисс уже там и напротив него — кто-то ещё.
 Задумавшись об этом, упускаю момент, когда Ксавьер точно так же становится на колени и открывает для меня другую дверь.
 Сглатываю. Хочу и не могу смотреть на него. Забираясь внутрь, полуинстинктивно прохожусь по его ладони рукой и, наклонившись настолько близко, насколько позволяют приличия, шепчу:
 — Спасибо…
 Ныряю внутрь и наконец начинаю понимать, что тут происходит.
 Напротив Парисса сидит Закари, с веером игральных карт в руках. Он тут же радостно здоровается со мной. Следом переводит взгляд чуть в сторону и хмурится, когда видит, как забираются внутрь державшие дверь рабы.
 — Ты не слишком его разодел? — спрашивает он. Ни малейших сомнений быть не может, о ком идет речь.
 Я невольно притягиваю Ксавьера к себе — тот, оказывается, уже сидит на коленях у моих ног. Собственно, потолок машины и не позволил бы встать в полный рост. А рабам ведь запрещено сидеть с людьми.
 — Мне нравится, — говорю вслух.
 — А мне нет, — отрезает Закари.
 — Но я думал, ты подарил мне раба, чтобы он нравился мне? — с демонстративным удивлением смотрю на него.
 Закари поджимает губы и отворачивается.
 Нервно бросает какую-то карту на «стол». Вместо стола у них спина какого-то раба — голова наклонена вниз, и с моей стороны виден только приподнятый голый зад.
 Морщусь. Кажется, Изи замечает выражение моего лица.
 — Зак, ты как всегда. Вот не мог нам более красивую часть показать? Твой Абель мне бы и ножки пока полизал.
 Меня начинает тошнить. Хотя кондиционер и работает вовсю, в машине становится душно.
 Я раньше не прислушивался к разговорам про рабов, это всё было от меня как за прозрачной стеной.
 — Сейчас закончим партию, и можешь его наказать за то, что не так встал.
 Мне хочется посмотреть на Ксавьера. Понять, как он реагирует на это всё. Но я понимаю, что за мной так пристально следят, что каждое движение может быть интерпретировано против меня.
 Просто опускаю руку ему плечо. Оно так напряжено, что уже вряд ли напряжётся сильнее из-за меня. Надеюсь, хотя бы он не вывернет мои действия как-нибудь не так…
 Наблюдаю за игрой. Сами карты не четырёх мастей, а шести, хотя числовые значения, кажется, у большинства тоже есть. Между мастями, похоже, есть какая-то градация, но правил до конца понять не могу.
 — Хочешь сыграть? — интересуется Закари у меня.
 Вообще-то, попробовать было бы неплохо. Вдруг пригодится где… Но я качаю головой.