Границам вопреки (Ver.1.0) (СИ)

- Ты ж мой волчонок! – впавший в восторг оборотень обнял оттопыренный зад Мелвина и поцеловал копчик.
Уточнять, что под предком подразумевалась обезьяна, Фрайз не стал, иначе историческая справка грозила сорвать намечающийся секс. Тем временем Аррум стал вылизывать понравившуюся ему роднившую их с Птицем деталь. Одноипостасные на Трагире пенька от хвостика не имели и очень гордились своей «не осквернённой зверем» кровью. Его же Зрящий, его стихослагатель имел звериное происхождение – значит был волку ещё ближе, ещё милее сердцу. Оборотень тихонько поскуливал от накатившей нежности и старательно лизал открывающуюся под напором языка дырку. Раньше ему бы и в голову не пришло соваться туда, а теперь всасывающая его слюну задница была усладой для глаз, сулящей небывалое наслаждение. Добавив масла, Аррум проверил готовность Мелвина тремя пальцами и мазнул скользкой рукой по своему члену. Потерся головкой о мошонку, предупреждая Птица о близости вторжения, и толкнулся, преодолевая сопротивление мышечного кольца.
Фрайз тонко вскрикнул, оправдывая своё птичье прозвище, и словил первую дозу кайфа. Растянутость и заполненность были образцовыми, без всякой примеси боли. Что тютелька в тютельку совпадало с представлениями Мела об эталоне партнёра.
Прислушиваясь к шестому чувству, говорящему, что парень под ним кричит от удовольствия, Аррум усилил напор, раздвигая узкие стенки входа. Войдя полностью, он взял перерыв, привыкая к теснине и целуя сведённые крылья лопаток истинного. Движение назад далось тяжело, и оборотень, выйдя полностью, капнул себе на член добавочную порцию масла. В поиске утраченного, Мел подался назад, и Аррум понятливо вернул себя на законное место. Немного погодя, пара синхронизировала и нарастила ритм. Трагирцу приходилось соизмерять силу толчков. Человекочасть пристально следила за зверочастью, не давая той забыться и дотолкать ломкого Птица до находящегося в опасной близости от его головы деревянного подлокотника. Также она контролировала и животную охоту укусить. Чем ближе был пик, тем сильнее чесались десны и манила выгнутая шея с рассыпанными бисером каплями пота. Вбиваясь раз за разом в отзывчивое встречающее на полпути тело, Аррум начал склоняться ниже, пока не лёг грудью на спину Фрайза. Продолжая резко двигать тазом, волк положил одну руку поверх мелвиновой и переплёл их пальцы. Вторую он опустил парню под живот, помогая дрочить истекающий смазкой ствол. Птиц стонал, путано что-то говорил, глотая слоги, а оборотень так же неразборчиво отвечал, при этом безотрывно глядя на чистый загривок любовника, где так не хватало кровавого отпечатка клыков – символа их супружества. Мелвин задрожал, рванулся, словно стремясь уйти от контакта, но Аррум обхватил его поперёк груди, зная, что причина в другом. Просто Мела ослепило вспышкой, накрыло огненной волной и унесло в поднебесный божественный сад, куда могла попасть только соединившаяся пара истинных. Волк видел, слышал, впитывал кожей и пропускал через себя чужое удовольствие, догоняя и дополняя его шквалом своих эмоций. Обжатый со всех сторон пульсирующими стенками член стал выбрасывать семя, и Аррум, превозмогая себя, вышел наполовину из желанного тела, чтобы не навредить человеческому организму набухающим у основания его альфа естества узлом. Будь Фрайз оборотнем, то проблем бы не возникло, однако с одноипостасным требовалась осторожность. Трагирец ещё раз рефлекторно двинулся вперёд, животная природа требовала закупорить в избраннике сок новой жизни. Втиснуться полностью в слишком узкое для узла отверстие не удалось, и по бедру Мела сбежал белый ручеёк.
«Ну так сделай Птица себе подобным!» – взвыл хищник внутри аррумовой головы, перехватывая контроль над разумом. Удлинившиеся клыки стремительно приблизились к открытой шее Мелвина и скопившаяся во рту слюна капнула парню на спину…
«…я пришел в мир человеком и намереваюсь им помереть», – всплыло в памяти, и оборотень в последнюю секунду перед укусом прикрыл уязвимое притягательное место рукой, смыкая челюсти на ребре собственной ладони. Боль. Стук застрявших в плоти зубов. Вкус крови. Своей. А не той, что желал больше всего на свете, и остаточные искры блаженства смешались в неповторимый дурманящий коктейль. Придерживая Птица, Аррум лёг на бок, увлекая парня за собой, и лизнул в солоноватый от пота загривок. Мелвин хихикнул и повернулся к трагирцу.
- Возможно, сейчас не лучший момент, но я всё же скажу, что люблю тебя. Наверное, с той минуты, как мы познакомились на кухне. – Фрайз обнял оборотня и спрятал лицо, уткнувшись своему иномирцу в шею. Волк молча сжал Мела сильнее. Отсутствие прямого ответа лезвием полоснуло частившее сердце, но оказалось, что Аррум всего лишь подбирал слова.
 – Я не могу вместить в рамки то, что чувствую. Ты бьёшься пульсом в моих венах, живешь в моих мыслях и пламенеешь здесь. – Оборотень приложил ладонь к груди. – Ты приручил волка, и мне не жить без тебя. Это гораздо большее, чем любовь.
Очарованный словами Фрайз моргнул, прогоняя подступившие слёзы. Ему не было стыдно за допущенную слабость, потому что истинный понимал и разделял его ощущения. Внезапно в облике трагирца Мел уловил неправильность. И протерев мокрые глаза, он вонзился взглядом в красные разводы на торсе Аррума.
- Кровь? Откуда? – всполошился парень, и оборотень нехотя показал конечность с отчетливым оттиском. – Зачем? – стараясь не причинять боли, Мелвин взял пораненную ладонь в руки.
- Чтобы не укусить тебя. Ты же не хочешь становиться волком. А мой зверь вырвался из-под контроля и чуть не совершил непоправимое. Но я успел, тебе нечего бояться.
- До следующей постельной баталии? – уточнил Фрайз.
- Нет. Не знаю, – понурился оборотень, сжимая прокушенную руку в кулак.
Мысль, что, пока он будет ловить оргазмы, его вполне могут обратить, Мелвина не радовала, но и дикого ужаса больше не вызывала.
- Не напрягай, а то кровит сильнее. Почему не заживает? – Мел погладил костяшки и щекотно провёл между пальцами.
- Защитный механизм. Когда волк попадает к врагу, то может убить себя сам. Наше племя быстро исцеляет раны, но не самонанесённые. Для заживления подобных нужны недели, и пленники, как правило, умирают от кровопотери.
- И ты так спокойно об этом говоришь?!
- Постой! Мне это не грозит! – вцепился в сорвавшегося с места Фрайза Аррум. – Я же не запястье себе перегрыз.
- Дубина! – разозлённый сверх всякой меры, Мелвин толкнул подранка обратно на диван. – Не двигайся!
- Птиц, не сердись, – оборотень боднул парня лбом в плечо. – Я в порядке.
- Вижу, – сквозь зубы процедил Фрайз, промывая укус перекисью. – Кость цела?
- Нет.
- Ну ты и баран! Одевайся, поедем в больницу, – опустились руки у Мела.
- Сама восстановится. Ты у меня лучший лекарь, – подлизывался волк, заглядывая в глаза серьезно настроенного блондина.
- Честно врёшь?
- Конечно. Что? Да. Нет. А-а-а! – трагирец взъерошил свободной рукой шевелюру. – Ты меня запутал. К концу седмицы шрама не останется.
- Я не умею накладывать повязки, – пригорюнился Фрайз, когда вторая попытка обмотать рану провалилась и бинт сполз.
- Это лишнее, – сдавил его нервные пальцы Аррум. – Кровь остановилась – и хватит. Я испортил наш день, да?
- Разве что послевкусие. Зато вышло оригинально, – поспешил подсластить горькую пилюлю Мелвин.
- Ты больше… не подпустишь меня к себе? – спросил словно из обрыва кинулся оборотень.
– Я тут подумал… – замешкался Фрайз. – Укусив меня, ты больше не будешь себя увечить?
- Нет. Звериная суть тогда угомонится. Мне важно знать, что ты принимаешь меня как человека, так и волка. Отсюда и тяга тебя обратить. Сделать тебя как можно ближе и роднее. Показать мир моими глазами. Ты же знакомишь меня со своим, так почему я не могу хотеть того же?
- Понимаю, – тихо отозвался Мелвин. – Ты не подгоняй меня, ладно? Я не отказываюсь, но прошу, по возможности, потерпеть. Пока я не изживу в себе страх перед неизвестностью и кардинальными переменами.