Обрученные навеки

Хотя она понимала его чувства, у нее по спине пробежал холодок.
– Да, – сказала она. – Вот, наконец, и доказательство твоей правоты.
– Ты относишься к этому всего лишь как к доказательству? – Уолтер схватился за голову. – Поверить не могу, что твой дед способен на такое.
– Вероятно, у него были на это свои причины.
– Я никогда ему этого не прощу, никогда!
– Ты должен это сделать, – покачала головой Милдред.
– Почему? Потому что старик Сондерс признался во всем? Он был лишь слепым орудием в руках лорда Персивала, который воспользовался его любовью к смертельно больной жене, чтобы добиться своей цели.
Милдред тяжело вздохнула.
– Я знаю.
– Что ты собираешься делать? – сурово спросил Уолтер. – Полагаю, ты должна обратиться к адвокату…
Она пересекла комнату и нерешительно положила ладонь на его руку.
– Я не буду этого делать. Зачем? Прошлого не вернешь.
– Но ведь наш ребенок родился бы здоровым, – горько сказал Уолтер, слегка отстраняясь, словно ее прикосновение причиняло ему боль. – Этот поступок равносилен убийству!
Милдред снова взяла его за руку.
– Его уже не воскресишь, – со слезами в голосе произнесла она.
– Я знаю, ты не верила, что твой дед до такой степени не любил меня, но я-то всегда это знал. Мы с ним серьезно поговорили в тот день, когда ты уезжала в Саммерхаус. Лорд Персивал прекрасно понял, что мне известна его роль в истории с ребенком, хотя и не признался в этом. Но мы оба думали, что ты никогда не поверишь мне. Теперь ты узнала правду…
– Послушай, нам пора покончить с печальным прошлым, – мягко сказала Милдред. – Наша любовь не нуждается ни в каких доказательствах.
– И ты сможешь все забыть?
Она обвила руками его шею.
– Дорогой мой, я верю, что мы сможем начать все сначала.
Уолтер обнял ее, и краски наконец вернулись на безжизненное лицо молодой женщины.
– Боже! – выдохнул он. – Я боялся, что признание доктора снова вобьет клин между нами.
– Никогда! – твердо заявила Милдред.
* * *
Однажды утром из Саммерхауса пришла печальная весть. У лорда Персивала случился удар.
– Это произошло вскоре после ухода доктора Сондерса, – всхлипывала в телефонную трубку экономка. – Я сразу же вызвала «скорую помощь», и его светлость отвезли в госпиталь святого Патрика.
– Ты должна туда поехать, – не колеблясь сказал Уолтер, когда Милдред сообщила ему новость. – Ты потом никогда не простишь себе, если этого не сделаешь, – ведь он все-таки твой дед.
Милдред вернулась из госпиталя заполночь. Ее заплаканное лицо прояснилось, когда она увидела Уолтера. Он притянул молодую женщину к себе, и она сообщила, что лорд Персивал скончался час тому назад, а перед смертью признался ей во всем.
Милдред и Уолтер ничего не сказали друг другу, но в глубине души оба подозревали, что в печальном событии частично повинен Хьюберт Сондерс. Наверное, он рассказал старику о своем поступке, и сердце Персивала не выдержало.
– Я не говорила ему о его письме, – сказала Милдред позже, когда они уже легли. – Дедушка, вероятно, хотел, чтобы я поверила, что он изменил свое мнение о тебе. Во всяком случае, он сказал, что надеется, что теперь, когда я знаю правду, мы с тобой будем счастливы.
– Он остался верен себе до самой смерти. Старик всегда любил, чтобы последнее слово оставалось за ним, – мягко заметил Уолтер.
– Думаю, да, – вздохнула Милдред.
Похороны лорда Персивала вылились в грандиозное событие. В его имение съехались высокопоставленные особы, чтобы отдать покойному последний долг. Разумеется, был здесь и старый доктор.
Он воспользовался удобным случаем, чтобы поговорить с Милдред и Уолтером, и признался, что хотя и приезжал перед болезнью старого друга в Саммерхаус специально, чтобы рассказать о своем поступке, но так и не отважился это сделать.
– Теперь я ничем не могу подтвердить, что в моем письме изложена чистая правда.
Милдред и Уолтер переглянулись.
– У нас есть доказательства этого, – сухо сказала Милдред, которая была не в состоянии осуждать старика сейчас, у края свежей могилы.
– Слава Богу! – воскликнул Сондерс. – Значит, Персивал во всем раскаялся.
Ознакомившись с последней волей деда, Милдред поручила адвокатам отказаться от завещания Хьюберта Сондерса. Лорд Персивал в очередной раз изумил внучку. Он завещал Саммерхаус ее мужу.
– С тем, чтобы мистер Ферраби распорядился имением по своему усмотрению, – торжественно провозгласил адвокат.
– Старый хитрец! – прошептал Уолтер на ухо Милдред. – Он-таки добился своего. Если мы продадим или сдадим в аренду Саммерхаус, у нас будут деньги на восстановление Стоунхилла! – Он помолчат, и лицо его помрачнело. – Если бы твой дед в свое время преодолел свою гордыню и смирился с твоим замужеством, нашему ребенку было бы уже почти пять лет, – с грустью произнес он.
Милдред прижалась к нему.
– У нас будут другие дети.
– Надеюсь, – согласился Уолтер, и она бросила на него шаловливый взгляд.
– Знаешь, я должна тебе кое-что сказать…