Символы распада
– И тем не менее журналисты все чаще пишут о том, что часть ваших «чемоданчиков» утеряна.
– Они могут писать о чем угодно, – проворчал академик, – но у нас все в порядке. И, насколько я знаю, пока о подобном говорят только с чьих-то слов. В общем, какие-то глупые сплетни на уровне базарных слухов. Журналисты ничего не знают об этой проблеме. Они до сих пор применяют этот дурацкий термин – «ядерные чемоданчики». У читателей складывается мнение, что ядерный заряд может уместиться в «дипломате» или сумке. Мы предпочитаем называть его по-другому – ЯЗОРД, ядерный заряд ограниченного радиуса действия. Но журналистам больше нравится легенда о «чемоданчиках». Они даже не подозревают, что один человек не сможет унести такую бомбу в своем портфеле.
– И слава Богу, что не подозревают, – вздохнул генерал, – если где-нибудь появится статья о том, каков настоящий вес этого «чемоданчика», мы сразу же начнем проводить оперативное расследование. Хватит и того, что информация об этом оружии уже просочилась в печать.
– Мы проверяли много раз, – упрямо сказал директор Центра, – с нашей стороны все в порядке. Это там, в Москве, постоянно происходят разного рода утечки информации.
– И тем не менее нам приказано все проверить, – вздохнул генерал, – вы же знаете, Игорь Гаврилович, как серьезно относятся к этому во всем мире. Американцы уже несколько раз предлагали нам наладить совместную охрану вашего Центра.
– Они предлагали совместную охрану? – удивился академик.
– Да.
– Но тогда почему они поднимают такую шумиху вокруг информации, которую получают от наших политиков?
– Специалисты и политики – разные вещи, – терпеливо объяснил генерал. – То, что знаете вы, не знает ни один депутат Государственной думы или Совета Федерации. То же самое происходит в Соединенных Штатах. Тот объем информации, которым владеют специалисты-ядерщики, отличается от той информации, которой располагают сенаторы и конгрессмены.
– Ясно, – кивнул Игорь Гаврилович. – Собственно, это было понятно с самого начала. Наши исследования проводились параллельно; здесь, как и в космосе, мы шли ноздря в ноздрю. И, конечно, нет ничего удивительного, что и американцы обладают подобным оружием.
– Отнюдь не подобным, – возразил генерал. – По сведениям нашей разведки, вы их значительно опередили. Их ядерные заряды малой мощности по своим объемам как несколько больших наших. Конечно, это не очень точная и проверенная информация, но это все, чем мы располагаем.
– Я всегда говорил, что только мы и американцы можем создать подобную технологию, – продолжил свою мысль академик. – Чтобы добиться таких результатов, нужно провести целый комплекс очень и очень непростых исследований. У других стран просто нет необходимых ресурсов. Хотя французы и пытались добиться подобного результата, упорно продолжая ядерные испытания и обманывая весь мир насчет своих мнимых проблем с тактическим ядерным оружием... Но, насколько я знаю, у них ничего не вышло.
– Именно поэтому ваше оружие должно быть под строжайшим контролем, – вздохнул генерал. – Представляете, что может случиться, если пропадет хоть один подобный заряд?
– У нас не пропадет, – упрямо повторил академик. – Кстати, Михаил Кириллович, я хотел вас спросить. Почему Сырцов до сих пор не получил генеральского звания? Он ведь работает у нас уже третий год. Должность, насколько я понимаю, у него генеральская.
– Верно, – согласился генерал, – наша обычная бюрократия. Вы же знаете, как сейчас стоит этот вопрос. Повсюду идет сокращение. Считается, что у нас и без того много генералов. Поэтому в администрации Президента любое представление на генеральское звание рассматривается очень долго. Кто-то пустил анекдот, что у нас среди интендантов и военных музыкантов генералов больше, чем во многих странах Европы.
– Какое отношение это имеет к Сырцову?
– Никакого. Но пока рассмотрят его вопрос, пройдет еще немало времени. А мужик он толковый, раньше на Северном Кавказе служил. Показал себя с самой лучшей стороны. Но я ничего не могу сделать. Формально он подчиняется нам, а на самом деле руководство у нас совместное с ФСБ. Да и вообще, этой проблеме не первый год. С самого начала было поставлено так, чтобы все подобные центры курировались сотрудниками КГБ. Вот поэтому всегда и вожу с собой этих архаровцев, – показал он на следующую за ними машину. – Как только кто-то погибает, так они сразу про нас и вспоминают.
Едва машины тронулись, генерал-майор представил своего спутника полковнику Сырцову.
– Знакомьтесь, полковник Машков из ФСБ. Будет вашим новым куратором.
– А где полковник Степанов? – улыбаясь, спросил Сырцов, сидевший на переднем сиденье.
– На пенсию ушел. Он уже старый. Ты ведь знаешь, какая у нас опять реорганизация намечается, – засмеялся генерал-майор, – хорошо еще, что вас не трогают. Но ты не беспокойся, за тебя и так все хлопочут. Скоро получишь свою звездочку, будешь лампасы носить на брюках.
– Да я об этом уже и не думаю, – несколько напряженным голосом признался Сырцов.
– Думаешь, – хлопнул его по плечу генерал, – как же иначе? Генералом быть хорошо. Вот получишь новое звание, тогда поймешь, о чем я говорю. И не век же тебе в полковниках сидеть. У тебя здесь перспектива есть. Даже со временем вторую генеральскую звезду сможешь получить. Должность позволяет. Это у меня потолок, все, ничего больше не получу, пока на другое место не переведут. А у тебя перспектива...
Полковник молчал. Замолчали и его спутники. Первым нарушил молчание Машков:
– Как у вас в хранилище? Все в порядке?
– Конечно, – обернулся к нему Сырцов, – буквально пару дней назад проверяли. Все в полном порядке.
Автомобили миновали первую линию охраны. Стоявший у ворот охранник наклонился, внимательно вглядываясь в сидящих в автомобиле пассажиров. Потом отдал честь и попросил документы.
– Порядки у вас железные, – удовлетворенно кивнул генерал, доставая документы, – даже директора Центра просто так не пропускают.
– Конечно, – улыбнулся академик, вынимая свое удостоверение.
Вышедший из машины водитель открыл багажник. Двое охранников внимательно осмотрели автомобиль, проверяя его счетчиком Гейгера, словно пассажиры хотели ввезти на территорию базы нечто радиоактивное.
– Видите, как проверяют, – удовлетворенно кивнул академик. – Не только при выходе, но и при входе. Все автомобили проверяются. А когда будем проезжать вторую линию охраны, там будет еще строже. И так до самого конца. Я поэтому и уверен, что у нас ничего не может пропасть.
Охранник вернул документы и махнул рукой, разрешая машине проехать. Остальные дежурные осматривали другие автомобили. Наконец гости въехали в зону и уже значительно медленнее двинулись в сторону комплекса зданий, видневшихся впереди.
– Сколько сейчас у вас зарядов? – спросил Михаил Кириллович.
– Вообще-то это секрет, – усмехнулся академик. – Но, учитывая, что вы наш куратор... пока никаких изменений. Тридцать два. И по четырнадцать в двух других центрах. Получить подобный результат не так легко. Нужна очень высокая концентрация переработки. Каждый подобный ЯЗОРД на строгом контроле. И у нас, и в других центрах.
Они подъехали к другим воротам. К ним подошел дежурный офицер.
– Выйдите из автомобиля и пройдите через служебный вход, – предложил офицер. – Если есть что-нибудь металлическое, достаньте и положите в специальный ящик, который будет опломбирован в вашем присутствии.
– Ну и строгости у вас, – улыбнулся генерал, выходя из машины.
Они вошли в здание, миновали несколько линий охраны, при этом каждый раз офицеры тщательно проверяли каждого на металл и радиоактивность. Исключений не делалось ни для кого. Ни для директора Центра, ни для прибывшего генерал-полковника. Ни для других гостей. Даже для начальника службы безопасности Центра полковника Сырцова. Генерал обернулся к нему, приглашающе кивнул. Полковник был в штатском. В отличие от других военных, на которых штатские костюмы часто выглядят весьма непрезентабельно, полковник смотрелся щеголем. Он шагнул к генералу.