Твердые реки, мраморный ветер (СИ)
Смех Марты остановил ее.
– Ребенок ты, первоклашка фигова. Не могу набирать фрагменты, говоришь?:) Много ты знаешь о фрагментах. Когда перейдешь в третий класс, сможешь по другому увидеть всё то, что кажется таким сложным и непонятным!
Глава 11
Вопреки тому, что сказала Флоринда, Фосса отпинывала их со всеми их вопросами насчет "второго класса", и никакие доёбывания ее позицию не меняли. Она требовала отчетов о выполнении фрагментов первой серии, и судя по всему оставалась ими неудовлетворена.
Джейн продолжала наращивать объем времени, которая она уделяла генетике, физиологии и цитологии. Пока что было интересно, и чем больше она узнавала, тем интереснее становилось. Марта активно содействовала ей, давала книги, отвечала на вопросы, но пожалуй еще больше времени ей уделяла Росомаха – восьмилетняя девочка, которая тусовалась то тут, то там, часто появляясь в разных лабораториях. Джейн вдруг поняла, что воспринимала и Росомаху и других детей, которых встречала тут, как нечто малозначимое и малоинтересное. Конечно, она видела, что и Джерри, и Марта, и Поль, и Энди и многие другие нередко общались с детьми, но ей и в голову не приходило, что за этим может быть нечто большее, чем просто проявление обычного позитивного отношения взрослых к детям. Опыт общения с Кунгой кое что прояснил в этом, и Джейн стала присматриваться к разным пупсам. Оказалось, однако, что они отнюдь не стремятся к общению, и инициатива Джейн раз за разом заканчивалась ничем, и это оставляло у нее странное впечатление, которое она всячески вытесняла, продолжая делать сама для себя вид, что все нормально, что дети есть дети, они замкнуты и вообще себе на уме, и требуется время, чтобы наладить с ними отношения, завоевать их доверие. С Росомахой их свел случай.
Как-то Джерри, пытаясь разъяснить Джейн одно из направлений своих исследований, на полуслове бросил свои разъяснения и потащил ее в одну из комнат лаборатории. Оказалось, что среди всего того, что заполняло огромный двухэтажный зал генетической лаборатории, немало места занимали демонстрационные, учебные приспособления. Они были так органично вплетены в исследовательское оборудование, что в течение долгого времени оставалось попросту незамеченными Джейн.
– Смотри, – ткнул он ее носом в микроскоп, поколдовав над ним пару минут.
Смотреть было на что! Перед ее глазами носились туда-сюда какие-то одноклеточные существа, пушистые как кролики.
– Увеличь, – распорядился Джерри.
Джейн набрала на сенсорном пульте необходимые данные и подождала пару секунд, пока автоматически настраивалось освещение. Теперь стало видно, что пушок, который покрывал "кроликов", представлял из себя очень странное зрелище.
– Они… эти ворсинки… шевелятся, все сразу и каждая – по-своему! – Джейн в изумлении нависла над монитором.
– Это спирохеты, – пояснил Джерри. – При большом увеличении видно, что они представляют собой извилистые подвижные жгутики, прикрепленные к своему хозяину-одноклеточному в виде ресничек. Одноклеточное, которое ты видишь, это миксотриха – объект моего пристального интереса. Спирохеты и миксотриха живут вместе и образуют симбиотическую связь.
– Так же, как, предположительно, живут вместе человек и вирус герпеса? – Спросила Джейн, вспомнив рассказ Макса. – И как митохондрии живут с нами в симбиозе?
– Да, тут тоже симбиоз, как и у человека с митохондрией. Спирохеты помогают миксотрихе передвигаться – видишь, как они шевелятся? Это шевеление упорядочено. Спирохеты питаются углеводородами, которые производит миксотриха. Более того, на поверхности миксотрихи есть множество других бактерий, живущих в симбиозе и с ней, и со жгутиками одновременно! Так что это очень сложный комплекс живых существ, которые живут вместе, будучи необходимы друг для друга. Эти бактерии поставляют часть тех ферментов, которые нужны для переработки целлюлозы в углеводороды и лигнин, и именно это очень интересно!
– Чем же именно?
– А…, – рассмеялся Джерри. – Надо изучать зоологию! Узкие специалисты, разбирающиеся лишь в своей науке, беспомощны как малые дети. Будь ты зоологом, ты бы, возможно, знала, что миксотриха – не просто какое-то там одноклеточное среди множества других. Они живут в пищеварительном тракте термитов!
– Ага, термитов я видела в лесу:), это такие белесые, почти прозрачные муравьи, живут в пнях, поваленных стволах деревьев. Еще я видела термитники, когда отдыхала в Гоа – там в джунглях прямо рядом с берегом моря много их высоких глиняных домиков.
– Термиты – это никаким образом не муравьи. Это совершенно особые существа. Среди их уникальных свойств – то, что они умеют питаться целлюлозой. И именно миксотриха занимается переработкой целлюлозы в питательные вещества. Это – "ноу-хау" термитов. Они умеют переваривать древесину, поэтому и кушают ее с удовольствием, не имея при этом никакой конкуренции.
– Клёво устроились!
– Вот именно.
– Мы так не умеем, а было бы клёво – идешь по лесу, перекусил веткой березы и идешь дальше. Или, – продолжала фантазировать Джейн, – можно позавтракать салатом из листьев крапивы, сметаны, щавеля, и добавить туда вкусных, пахучих кончиков еловых веток, они такие нежно-зеленые, мягкие, я пробовала их пожевать, но это оказалось невкусно:) И несъедобно… Здорово было бы и нам подружиться с миксотрихой, а? А что? Как ты думаешь, это возможно?
Увлекшись своими фантазиями, Джейн не заметила, как к ним присоседился какой-то ребенок. Это и была Росомаха. Росомаха, внимательно прислушиваясь к Джейн, переглянулась с Джерри. Тот пожал плечами.
– Это вы так не умеете, – произнесла Росомаха. – А мы уже умеем.
Джейн застыла в прострации, не зная, как реагировать на ее слова. Промелькнули образы разговаривающих ворон и деликатных хорионов. Но хорионы – что-то предельно отстраненное, далекое, что можно увидеть на фотографиях, а способность переваривать целлюлозу – нечто пугающе конкретное.
– Это тоже связано с теми… экспериментами?
– Здесь все связано с экспериментами, – сказала Росомаха, все еще глядя на Джейн тем самым взглядом, которым смотрели на нее живущие на базе дети, как будто перед ними не человек, а призрак.
– Я имею в виду те эксперименты, которые приводят к генетическим изменениям в детях, – пояснила Джейн.
– Да. – Коротко ответила Росомаха.
– Значит…, ты вот так можешь гулять по лесу и съесть лист березы или откусить кусок соснового пня, и это переварится и превратится в питательные вещества?
– Могу. Мы – новые дети – все это можем, только грызть сосновый пень неинтересно – слишком жестко.
– Но ведь это невкусно!
– Для тебя – невкусно, а для нас – вкусно.
Росомаха снова взглянула на Джерри, и он снова пожал плечами.
– Решай сама, – непонятно что имея в виду бросил он Росомахе, и стремительными шагами унесся куда-то в глубины лаборатории.
Росомаха смотрела на Джейн в упор спокойным взглядом, который автоматически хотелось назвать задумчивым, но задумчивым он не был. Она словно впитывала в себя образ Джейн, эта аналогия подходила больше всего. Взгляд ее словно потеплел, и Джейн уже не чувствовала себя призраком.
– Ты когда-нибудь травилась чем-нибудь? – Спросила Росомаха.
– Ты имеешь в виду, было ли так, что я что-то такое съела и отравилась? Конечно.
– Ты знаешь, как узнать – чем именно ты отравилась?
– Ну…
– Представь себе всю еду, которую ты съела. Если представляя что-то тебя начинает тошнить, значит этим ты и отравилась. Тело обладает такой способностью. Еще тело обладает многими другими способностями, некоторые из которых доступны всем людям, некоторые – только тем, кто культивирует озаренные восприятия, а некоторые свойственны пока только нам, ежам.
– Ежам?
– Новым детям. Детям, рожденным у морд под влиянием намерения.
– А много ежей среди тех детей, которые живут здесь?
– Все. Других детей тут нет.