Песни народов Северного Кавказа
Часть 63 из 111 Информация о книге
284. ОЙ, ЗЕРНО
© Перевод Н. Гребнев
На вершине Курпа снеговой,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Ангелов собрался сонм святой,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Начали они судить-рядить,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница,Как получше людям угодить,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Уходили, вновь садились в круг,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Сотворили хитроумный плуг,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Молодых оленей в плуг впрягли,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Но милы лишь горы им вдали,Нет, такое тягло не годится.Взяли туров жители небес,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Тянут туры плуг в зеленый лес.И такое тягло не годится.Кабанов впрягли в тяжелый плуг,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Но пахать им землю недосуг,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.В плуг быков поставили тогда,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.И легла на ниве борозда,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.И поднялись стебли над землей,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Каждый стебель в палец толщиной,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Наземь капля не могла упасть,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Перепелки насыщались всласть,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.Ой, пшеница тяжкою была,Плотною стеной она стояла.Если б и арба по ней прошла,Так и то б стеблей ее не смяла.И поныне служат нам быки,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница,Наши тянут по полям плуги,Ой, зерно-пшено, зерно-пшеница.285. ПЕСНЯ СБИВАЮЩИХ МАСЛО
© Перевод Н. Гребнев
Масло, масло, масло коровье,Да будет на белые горы похоже!Масло, масло, масло коровье,Масла, масла нам на здоровьеДай нам побольше, о господи боже!286. ПЕСНЯ ОБ АФСАТИ
© Перевод Н. Гребнев
Песню выслушать не хотите ль!..Собирались алдары в путьИ молились: «Лесов властитель,Дай, Афсати, нам что-нибудь!»Скакуны их сильны и ловки,И блестят серебром кремневки,И черны их бурки кавказские,И остры кинжалы дамасские.Ой, князья в ущелье оленьеПрискакали в урочный час.Вознесли они вновь моленья:«Бог Афсати, порадуй нас!»Будзумар, славный сын Афсати,Поглядел и промолвил зло:«Погляди, отец, сколько знатиВ лес охотиться принесло!Скакуны их сильны и ловки,И блестят серебром кремневки,И черны их бурки кавказские,И остры кинжалы дамасские!»Засмеялся Афсати звонко,Увидав на дороге пыль:«Ну-ка, выпусти кабаненка,Поглядим, стрелки хороши ль!»Имениты стрелки, да не ловки.Разрядили они кремневки,Но дичины не подстрелилиИ щетины не повредили.Повернулся зверь разъяренный,Невредимый от их пальбы,Стал валить и пеших и конных,Словно тоненькие дубы.Всех свалил он их, в ад отправил,Никого в живых не оставил.Будзумар вновь глядит в ущельеИ родителю молвит так:«На охоту спешит в ущельеКудзи Дзудтов, один бедняк.Ноговицы его староваты,И черкеска — одни заплаты,А на старой его кремневкеНе ремень, а кусок веревки.Ни осла у него, ни коня.И не ел он четыре дня!»Ой, охотнику будет кстатиКабаненок из стада Афсати.За скалою стрелок примостилсяИ дыхание затаил.То не гром в горах прокатился —То охотник курок спустил.Ой, с добычею утром раннимКудзи Дзудтов домой спешит.Ой, свежатиною кабаньейВсех голодных он угостит.287. ПЕСНЯ О ГУЙМАНЕ — СЫНЕ УАХАТАГА
© Перевод Н. Гребнев
Разыгрался Елиа святой,Гром в Устур-Дигоре громыхает.На нихасе люди меж собойСпорят — что, мол, это означает?Нет, не Елиа наслал туман,И не он гремит в горах высоко, —То Уахатага сын ГуйманТуров бьет там, где стоит осока.Сам Уахатаг, прожив свой срок,Отошел из мира со словами:«Никогда не убивай, сынок,Тура с золотистыми рогами.В нашем крае тур такой один.Бог хранит рога его и шкуру».Но Гуйман — Уахатага сын —Ходит в горы, целит в сердце туру.Старики джигитам говорят:«Кто из вас пойдет к Гуйману в горы?»И Туалиаев КасполатВызвался, сказал — вернется скоро.Касполат Гуймана увидалВозле черных скал на камне черном.Сын Уахатага свежевалТушу тура острием проворным.«Я, Гуйман, явился пожелать,Чтоб всегда ты в здравье был и в силе». —«Здравствуй, Касполат, давай считать,Что добычу вместе мы добыли».Касполат сказал: «Что настрелял,То твое, но встань поближе к краю.Видишь, сколько у подножья скалЗлаторогих туров пробегает?»К краю пропасти Гуйман шагнул,И тогда нежданно друг любезныйБедного охотника столкнулПрямо в бездну со скалы отвесной.Сын Уахатага полетел,Словно камень, по камням неровным.Напоследок крикнуть лишь успел:«Не гадал я, что ты враг мой кровный!»И, чтобы убийцу упрекнуть,Крикнул, бедный, падая со склона!«Ты моей свидетельницей будь,Ветка распустившегося клена!»Пес Гуймана, верный пес Силан,Словно снежный ком, слетел по склонуИ хозяина, в крови от ран,Лапою своею черной тронул.Но лежал хозяин неживой,И собака трижды взвыла странно.И услышала собачий войВ доме у себя жена Гуймана.Ой, пошла Гуйманова женаК старенькой вдове Уахатага,И сказала бедная она:«Вой собаки не сулит нам блага!»К женщинам, поникнувшим в слезах —К молодой жене, к ее свекрови, —Подбежал Силан, держа в зубахШапку, побуревшую от крови.Много лет минуло, говорят,И с годами стало глуше горе.Ко вдове Гуймана КасполатСватался и справил свадьбу вскоре.Ведомо лишь богу, сколько жилКасполат с женой своею новой,Но однажды ветер дверь открыл,В дом принес опавший лист кленовый.Касполат неведомо чемуЗасмеялся, за живот схватился.Стала приставать жена к нему:«Что припомнив, ты развеселился?»«Я припомнил, — муж жене сказал,—Что когда-то мне Гуйман промолвил.Он мне крикнул, падая со скал:„Не гадал я, что ты враг мой кровный!“Думал я, сулит беду и местьПеред смертью сказанное слово,И теперь вот он мне подал весть,Но что может сделать лист кленовый?»Встала Касполатова жена,С горя сердце у нее заныло.Ножницы булатные онаВ сердце Касполатово вонзила.И пошла обрадовать свекровь:«Можешь умирать теперь спокойно.Сына твоего святую кровьЧерной кровью смыла я достойно!»