Пэпэла (Бабочка) Часть 1

  
 – Прошу, – кивнула она Смирнову.
  
 – Мы, а-а-а… Ма-а-а. Мы, а-а-а. Ма-а-а… Ма-ма. Мы… мы… л, а-а-а… Мы-ла. Ры, а-а-а… Ра. М… у-у-у. Му. Раму, – мычал Смирнов.
  
 – Достаточно, – прервала его учительница. – Чантурия, теперь ваша очередь.
  
 – Са-ша е-ла ка-шу, – резво прочитал Илико. – Ку-шай ка-шу, Са-ша.
  
 – Хм… – протянула Тамрико Самуровна. – Неплохо, Чантурия, – кивнула она Илико. – Считайте, что у вас будет на час больше свободного времени, чем у других. Надеюсь, вы проведете его с пользой. Например, за чтением книг. А остальных жду после обеда на дополнительные занятия по русскому.
  
 – И меня? – удивился Смирнов.
  
 – И вас тоже, Смирнов, – ответила ему учительница. – Садитесь на места.
  
 – Выскочка! – Смирнов толкнул Илико и пошел на свое место.
  
 – Как я и говорила, мой любимый предмет – литература, но его я буду преподавать вам в средней школе. Я постараюсь привить вам любовь к ней. А сейчас я хочу прочитать вам одно из моих любимых стихотворений, – Тамрико Самуровна прикрыла глаза и стала на распев читать стихи: – Из вереска напиток
 Забыт давным-давно,
 А был он слаще меда,
 Пьянее, чем вино…
  
 Мальчики замерли, слушая грустную историю о маленьких медоварах и короле…
  
 ========== Глава 10 ==========
  
 Псешинский встретил мальчиков в танцклассе. Он сидел на кресле в изящной позе, вытянув вперед длинные ноги и облокотившись рукой о подлокотник. На его красивом лице были все те же скука и безразличие. Он слегка повернул голову в сторону вошедших учеников, и его губы презрительно скривились.
  
 – И эти ешть будушей балета? – кинул он усатому переводчику на ломанном русском.
  
 Илико, Вано и Изя вошли в класс последними. Илико остановился в дверях и, закинув руки за спину, стал поправлять трико, врезавшееся в попу.
  
 – Эти тирко просто ужасные, – проворчал он. – Мало того, что чувствуешь себя голым, они еще и в попу врезаются.
  
 – Божиш мой, – закатил глаза Псешинский. – Трико, мальшик! – он встал и прошелся по залу, выпрямив спину, словно в нее была вогнана палка, и как цапля выбрасывая вперед ноги. – Так, класс! Кто иж ваш знать, что такой ешть балет? Переведите, Бейсик, – кивнул он переводчику.
  
 – Мы знаем русский, – громко ответил за всех Илико.
  
 – Я вам давал говорить? – нахмурился Станислав и, раздвинув руками детей, подошел к Илико. – Ты кто ешть такое? Ты ешть вошь. Ништо. Пока я не поняв, что ты ешть талант. Отвечать, только когда спрашивать! – и Псешинский больно ударил Илико по ляжке, деревянной линейкой, которую все это время держал в руке. – Это ешть мой друг, – он поднял линейку над головой. – Ешли он недоволен, то будет по вам бить. Спрашиваю: кто знать, что ешть балет?
  
 – Я знаю, – ненависть к этому высокомерному павлину придала Илико смелости. – Я был на балете с мамой, и там балеруны так крутились, что вам и не снилось!
  
 – Божеж мой, – снова закатил глаза Псешинский. – Артишт балета! Танцор, но не балерун! – линейка ударила Илико по плечу. – Як он кружишь? Покажи?
  
 Илико вышел на середину зала, согнул руки в локтях, выставил вперед ногу и резко крутанулся на месте. Тонкие полупальчики, надетые на ноги, позволили ему легко скользить по отполированному полу, и Илико, сам того не ожидая, повернулся на одной ноге два раза вокруг своей оси.
  
 – Хм… – Псешинский схватил тонкими пальцами подбородок и сощурился. – Это ешть фуэте, мальшик!