И возьми мою боль
– Закончили с ним? – нетерпеливо крикнул кто-то снизу.
– Почти, – сказал убийца, наклоняясь над своей беззащитной жертвой.
И в этот момент Исмаил открыл глаза и, вскинув правую руку, выстрелил прямо ему в лицо. Тот упал на Махмудбекова, даже не успев вскрикнуть. И снова теплая кровь оросила тело хозяина дома. Он закрыл глаза и от боли потерял сознание. И уже не видел, как в комнату ворвался еще один человек, столкнул убийцу с его тела и, взглянув на лежавшего в луже крови хозяина дома, громко закричал:
– Все нормально. Уходим.
К нему поднялся еще один человек, и они вынесли труп убитого боевика из комнаты. А потом, поднявшись снова, унесли и труп молодого парня, которого убил его собственный напарник.
Через минуту джипы выезжали с дачи, оставив на ней шесть или семь трупов. Своих собственных убитых они забрали с собой. Во дворе кто-то из раненых охранников попытался подняться, и нападавшие долго и с удовольствием следили, как он пытается доползти до дома. И лишь когда он почти дополз, его пристрелили. Потери были большими, очень большими. Из пятнадцати боевиков, участвовавших в нападении, пятеро были убиты и еще несколько человек получили ранения разной тяжести. Командовавший отрядом высокий мужчина в камуфляжной форме нервно кричал на своих подчиненных, приказав собрать всех своих убитых боевиков. Он был профессионалом и знал, как легко можно выйти на них, если сумеют опознать хотя бы один труп.
В последний джип беспорядочно побросали убитых. Под конец операции шло самое настоящее мародерство, и оставшиеся в живых тащили из дома все, что им нравилось, стараясь не попасться на глаза своему вожаку. Машины еще выезжали со двора, когда Джафар, затаившийся в гараже, поспешил в дом. Он вбежал в гостиную, проскочил на лестницу и увидел хозяина, лежавшего в луже крови. Сначала он растерялся, но затем опустился на колени, попробовав уловить дыхание хозяина. И услышал слабый стук сердца. Хозяин еще был жив. Он оглянулся и побежал звонить. По дороге ему попалось мусорное ведро, набитое долларами, и он отшвырнул его ногой, торопясь добраться до телефона.
Едва он подбежал к аппарату, как послышалась трель телефонного звонка. Это было так удивительно, что Джафар замер. Как будто жизнь постепенно начала возвращаться в этот дом. Он схватил трубку. Кто это может быть?
– Алло? – закричал он, опасаясь, что теряет время и хозяин может умереть.
– Я говорю с вами по поручению Славы Стольникова, – донесся издалека чей-то незнакомый старческий голос.
– Да-да, говорите, – прижал трубку сильнее Джафар. – Говорите быстрее!
– Мне нужен Исмаил Мансурбеков, – сказал по слогам старик, искажая фамилию. Очевидно, он ее не запомнил.
– Говори! – закричал Джафар, глядя в ту сторону, где лежал без движения его хозяин.
– Стольников просил передать, что на вас нападут, – медленно сказал старик, – чтобы вы знали, на вас...
Джафар разозлился. Он уже хотел бросить трубку, но вовремя вспомнил, что не знает, где именно находится Стольников. А если хозяин выживет и потребует отчета?
– Где Стольников? – закричал он изо всех сил.
– Он плохо себя чувствует, – старик хотел еще что-то сказать, но Джафар уже бросил трубку, вызывая «Скорую помощь». Лишь позвонив туда, он начал лихорадочно звонить всем знакомым в городе, умоляя и требуя немедленно приехать на дачу. И после четвертого звонка снова бросился к хозяину. По дороге он намочил полотенце и теперь, стоя на коленях, вытирал лицо раненого. Время от времени он наклонялся и слушал, как бьется его сердце. Оно все еще работало, и он снова хлопотал около хозяина. Через полчаса к даче стали подъезжать вызванные им люди. И почти сразу следом за ними приехала машина «Скорой помощи». А потом появилась и милиция.
Глава четвертая
Он уже знал, какой именно гость приедет к ним, и поэтому встретил его, не скрывая вполне понятного любопытства. Полковник Максимов был заместителем руководителя специального бюро координации – так назывался оперативный орган, созданный по решению руководителей правоохранительных структур стран СНГ для должной координации действий милиции и контрразведки по всей территории стран СНГ. В их немногочисленный штат входили профессионалы контрразведки и милиции из разных стран содружества, позволявшие осуществлять прямую связь с заинтересованными ведомствами в борьбе против торговцев оружием, наркотиками, террористов и просто разного рода уголовников.
Возглавлял СБК генерал Ларионов, которому, как правило, отводились нелегкие представительские функции в разного рода советах и встречах руководителей стран СНГ. Он часто выезжал на подобные мероприятия, справедливо считая, что давно превратился в «свадебного генерала». Однако именно его постоянное присутствие на встречах помогало решению многих вопросов, которые можно было пробивать только через руководителей силовых ведомств стран СНГ или глав правительств.
В штате бюро насчитывалось около сорока человек, а группа Сабельникова, по существу оперативный отдел СБК, состояла всего из девяти человек. Из них один – майор Султан Ашимбаев из Казахстана находился в отпуске на лечении. У него еще не зажила рана, полученная в прошлом году в Бухаре. Остальные восемь представляли собой точную копию всего СБК, в котором были собраны представители различных национальностей. Сам Максимов, заменявший Ларионова во время его частых командировок, был коренным москвичом.
Руководитель группы подполковник Сабельников был переведен на работу в СБК из Мордовии. Из Белоруссии прибыл подполковник Николай Матюшевский. Из Грузии был прикомандирован майор Георгий Чумбуридзе. Из Таджикистана приехал для координации действий капитан Абдулло Шадыев. Азербайджан и Армения прислали Рустама Керимова и Эдуарда Айрапетяна. Надежда Виноградова была рекомендована российским МВД, хотя и работала раньше в Молдавии. И наконец, молодой старший лейтенант Двоеглазов пришел на работу в СБК из контрразведки. Причем поначалу он считал это почти наказанием и лишь позднее изменил свое мнение.
Сегодня к Максимову приехал подполковник Константин Цапов, своего рода живая легенда милиции. Он три года провел на нелегальной работе, успешно внедрившись в среду торговцев наркотиками. Лишь вынужденные обстоятельства, когда он спасал одного из сотрудников СБК, заставили его раскрыться и помочь сотрудникам бюро остановить огромный груз наркотиков, который должен был проследовать из Афганистана в Европу. За эту операцию Цапов получил орден и звание подполковника, присужденное ему в порядке исключения, минуя звание майора.
Когда гость вошел к нему, Максимов поднялся из-за стола, с любопытством глядя на Цапова. Обычный, не очень приметный человек, постриженный ежиком и с упрямыми складками у рта. Рукопожатие было крепким.
– Много о вас слышал, – улыбнулся Максимов.
– А я про вас, – ответил Цапов, усаживаясь, – ваши ребята даже предлагали мне работать у вас.
– Я бы не возражал.
– Нужно будет подумать, – засмеялся Цапов. – Когда меня выгонят из милиции, перейду на работу к вам.
– Договорились, – кивнул Максимов. – Я вызову наших сотрудников, которые будут заниматься этим делом.
– Да, конечно.
– Пригласите ко мне группу Сабельникова, – попросил Максимов секретаря.
– У вас здесь интересно, – огляделся Цапов, – нигде ни таблички или хотя бы вывески, какая именно организация здесь находится. Полная конспирация.
– А зачем нам гласность? – усмехнулся Максимов. – Те, на кого мы охотимся, прекрасно знают, как мы умеем работать. И наверняка захотели бы узнать, где именно мы находимся. Поэтому на службу мы приезжаем в штатских костюмах и не вывешиваем объявлений о приеме на работу.
– Мое начальство, по-моему, немного ревниво относится к вашей деятельности, – заметил Цапов.
– Это мы знаем. Просто там, где кончаются юрисдикции республиканских министерств внутренних дел, мы можем нормально работать. Границы для нас в данном случае не барьер, а способ решения наших проблем. По большому счету нас должны благодарить, а вместо этого повсюду на местах, в том числе и в Москве, считают, что мы занимаемся не своим делом. Но мы к этому уже привыкли.