Старины и сказки в записях О. Э. Озаровской

 И вода тецет и трава ростет,
 И трава ростет и цветы цветут.
 Тут жа Егорей да возглаголуë,
 Он стехи поё да харуимьские,
 Он влазы возносит да как по ангельски.
 Тут жа царишшо да осержалосе,
 Тут жа оно да воспылуитьсе:
 «Хошь-ле Егорей, на воды стоплю?»
 Не добры Егорей на воды тонë,
 Свет Егорей да по верьх плаваë.
 Он стихи поет да харуимьские
 Он глазы возносит да все по ангельски.
 Тут жа царишшо да осержалосе
 Тут жа оно да воспылуитси:
 «Хошь-ле, Егорей, да на пилы спилю?»
 Взял как Егорья да на пил
а
х пилить,
 Не добры Егорея пилы берут,
 От света Егорья да пилы сыплютсе.
 Тут же Егорей да возглаголуë,
 Он стихи поет да харуимьские.
 Тут жа царишшо осержалосе,
 Тут жа оно да воспылуетси.
 Взял как Егорья за бел
ы
 руки,
 Он повел как Егорья да во чисто полë,
 Закопал Егорея да во глубок погр
е
б;
 Он не мелок, не глубок да сорока сажон.
 Засыпал он песком хрешшом сыпучим-е,
 Закатал он каменьём серым-е.
 Забросал он плитьём залезным-е.
 Сам же Егорью да возглаголуë:
 «Не бывать те, Егорей, на белом свету,
 На бел
о
м свет
у
 да на светой Руси,
 Не видать те, Егорей, да свету белого!»
 Тут жа Егорей да возглаголуë
 Он стихи поет да харуимьские
 Он блазы возносит да все по ангельски.
 «Спас уж, ты Спас, да многомилослив,
 Присветая ты мати, да Богородиця!
 Уж вы дуньте-тко, ветры, да ветры буйные,
 Соносите пески-хрешши сыпучие
 Сокатайте каменьё сероë,
 Собросайте плитьё залезноë!»
 Как по божьей да было милости,
 По Егорьевськой было таланисти, —
 Дунули ветры, да ветры буйные,
 Соносили пески-хрешши сыпучие,
 Сокатали каменьё сероë,
 Собросали плитьё залезноë,
 Стал и как Егорей на белом свету,
 На белом свету и на светой Руси.
 Он пошол как Егорей да по чисту полю,
 Он зашел как Егорей да во Божью церькву,
 Во Божьей церкви да все пустым пусто,
 Все пустым пусто да некуго нету.
 Тут стояла Елена премудрая,
 Все премудрая да богомольнея,
 Тут жа Егорью да возглаголуë:
 «Уж ты чью, Егорей, да веру варуёшь,
 Уж ты варуёшь веру жидовськую;
 Уж ты молисьсе ли богамъ ихным долы-долам?»
 Тут жа Егорей да возглаголуёт:
 Он стихи поет да харуимськие,
 Он влазы возносит да все по ангельски.
 Тут жа Елена да возглаголуёт:
 «Уж ты ой жа еси, да ты Егорей Свет,
 Ты поди-тко, Егорей, на конюшен двор,
 Ты бери-тко, Егорей, коня доброго,
 Коня доброго да со семи цепей,
 Поежжай-ко в заставы жидовськие:
 Есь там три заставы жидовських-е,
 Добрым молодцям да все проезду нет,
 Ясным соколам да тут пролету нет».
 Тут жа Егорей как послушлив был,
 И послушлив был да послухмянён был,
 Он пошол и как Егорей да на конюшон двор
 Он берет ведь Егорей коня доброго,
 Коня доброго да со семи цепей.
 Скоро он скачёт на добра коня,
 Он поехал к заставы жидовськие.
 Приежжая к первой заставы жидовськие;
 Пришли горы высокие,
 Пришли леса дремучие,
 Добрым молодцям да все проезду нет,
 Ясным соколам да тут пролету нет.
 Тут жа Егорей да возглаголуë;
 Он стихи поет да харуимськие,
 Он власы возносит да все по ангельски:
 «Спас, уж ты Спас, да многомилослив,
 Присвета ты мати, да Богородиця,
 Розодвиньтесь-ко горы высокие,
 Розодвиньтесь-ко леса дремучие
 На все стороны да на четыре же:
 Добрым молодцям да все проезд бы был,
 Ясным с
о
колам да все пролет бы был!»
 Как по Божьей да было милости,
 По Егорьевской было таланисти —
 Розодвинулись горы высокие,
 Розодвинулись леса дремучие,
 На вей стороны, да на четыре же —
 Пролегла туды да путь дорожечка
 Добрым молодцям да все проезд тут стал
 Ясным соколам да все пролет тут стал.
 Приежжаёт Егорей ко второй заставы жидовськое,
 Тут сидит как ведь да Вострогор птиця.
 А хватат, имат да все живком людей.
 Тут-жа Егорей да возглаголуë: