Старины и сказки в записях О. Э. Озаровской

 А калика пошел, куды надомно.
 Молодость Добрыни и бой его с Ильей Муровичем 
 
 Во славном во городи во Киеви
 Был тут Никита Родомановичь.
 Девеносто он лет жил, пристарилса,
 Он пристарилса, да тут припокоилса.
 Оставаласе семья любимая
 Да чесна вдова Омыльфа Тимофеёвна;
 Оставалса Добрынюшка Микитичь млад
 Он не в полном уми, не в полном разуми,
 Не в великом Добрынюшка возрости:
 Он не можот Добрыня на кони сидеть,
 Он не можот Добрынюшка канем владать.
 Ишша стал как Добрыня лет двенадцети,
 Он п
а
дал своей матушки в резв
ы
 ног
и
:
 «Уж ты ой, государыня матушка!
 Чесна вдова, Омыльфа Тимофеёвна!
 Блаослови-тко миня выйти на улоньку
 Ишша с малыма робятами по
и
грати».
 Да которы робята двадцети петй,
 Ишша он ведь Добрыня да лет двенадцети.
 «Тибя Бог бласловит, чядо милоë,
 А м
о
лоду Добрынюшку Микитичя млад,
 А тибе жа как выйти на улоньку
 Ишша с малыма робятами по
и
грати».
 Да которы робята двадцети пети,
 Ишша он ведь Добрыня да лет двенадцети.
 А пошел как Добрынюшка на улоньку,
 Ишшо стал он шутоцьки зашучивать:
 Куго за руку возьмет, — руку выдернёт,
 Куго за ногу подопнет, — ногу вышыбë,
 По бел
о
й шеи ударит, — голова ведь с плеч.
 Доходили ети жалобы великие жа,
 Доходили до его ведь до матинки,
 До чесной вдовы Омельфы Тимофеёвны.
 А м
о
лодый Добрынюшка Микитичь млад
 Он п
а
дал своей матинки в резвы ноги.
 «Уж ты ой, государыня матушка!
 Блаослови-тко миня итти-ехати
 Да во далечë во чисто полë
 Да учитьсе натуры богатырской жа».
 Добрынина та матушка росплакалась:
 «Уж ты молоды Добрынюшка Микитичь млад!
 Ты не в полном уми, не в полном разуми,
 Не в великом, Добрынюшка, возрости:
 Да напрасно головушка погибнет ведь».
 Он ведь падает своей матушки во второй након
[55]
 «Уж ты ой, государыня матушка!
 Блаословишь ты миня, я поеду жа.
 Не благословишь ты миня, я поеду жа».
 «Тибя Бог бласловит чядо милоë,
 Да м
о
лоду Добрынюшку Микитичя,
 Тибе ехать во далечë в чист
о
 полë
 А учитьсе натуры богатырской жа».
 А молоды Добрынюшка Микитичь млад
 Он выходит на с
е
реду кирписьнею,
 Он молитьсе Спасу Пречистому,
 Он Божьей-то Матери, Богородици.
 Да пошел как Добрыня на конюшон двор.
 Он берёт ведь тут добра коня,
 Он добра-та коня со семи цепей;
 Он накладыват уздицю тасмяную,
 Уз дат во уздилиця булатные;
 Он накидывал Добрынюшка войлучек,
 Он на войлучек Добрынюшка седелышко;
 Подпрягал он двенадцать подпруженек,
 А ишша две подпружки подпрягаютци
 Да не ради басы, ради крепости:
 Да не шшиб бы бог
а
тыря доброй конь,
 Не оставил бы бог
а
тыря в чист
о
м поли.
 Надеваёт он латы булатные,
 Да берет он с собой палку воинную,
 Да берет он с собой саблю вострою,
 Он берет ведь с собой востр
о
 копье,
 Берет он с собой и булатный нож,
 Скоро он скачёт на добра коня;
 У ворот приворотников не спрашипал, —
 Он махал через стену город
о
вую.
 Ишша ехалъ Добрыня по чист
у
 полю, —
 В чистом-то поли курева стоят,
 В куревы как бог
а
тыря не видети.
 Как во ту-то пору, в то-то времечько
 Ко той вдовы Омыльфи Тимофеёвны
 Приежжала полениця удалая,
 Ишша стар-от казак Илья Муровичь.
 Становил он коня к дубову столбу.
 Да вязал он коня к золоту кольцю.
 Да в гридню он идет не с упадками, —
 Отпирает он двери тут на пету.
 А молитьсе Спасу Пречистому,
 А Божьей-то Матери, Богородици,
 А чесной вдовы Омыльфы поклоняитьсе.
 А чесна вдова Омыльфа Тимофеёвна
 А поит полен
и
цю, она кормит тут;
 А сама поленици наказыват,
 Да наказыват поленици, наговариват:
 «Уж ты, ах, полениця удалая,
 Уж ты стар казак, Илья Муровичь!