Старины и сказки в записях О. Э. Озаровской

 К тому же ведь да к Ильи Муровичю:
 «Да ой еси ты, Илья Муровичь!
 Уж ты знаёшь ле, про то ведаёшь?
 Помёркло у нас да соньцо красное
 Потухла звезда да поднебесная:
 И ныньче у нас во Царе-граде
 Наехало проклятое чудишшо;
 А сам как он из семи аршын,
 Голова его да как пивной котел,
 А ножишша как-быть лыжишша,
 А ручишша как-быть граблишша;
 А глазишша как-быть чашишша.
 У царя Костянтина Атаульевичя
 Сковали у его да ноги резвы же
 Тем
а
 же залезами немецькима,
 Свезали его руки белые
 Тема же опутьями шолковыма,
 Кнегину Опраксею в полон взели».
 Да тут же ведь да Илья Муровичь
 Надеваёт он тут платье цветное
 Выходит на середу кирпицнею
 Молитьсе Спасу Пречистому.
 Да Божьей Матери, Богородици.
 Пошел Илья на конюшон двор
 И берет как своего добра коня,
 Добра коня со семи цепей;
 Накладыват уздицю тасмянною,
 Уздат во уздилиця булатные,
 Накладыват тут ведь войлучек,
 На войлучек он седелышко;
 Подпрегал он двенадцать подпруженёк,
 Ишша две подпружки подпрягаютси
 Не ради басы, да ради крепости,
 Не шшиб бы богатыря доброй конь,
 Не оставил бы богатыря в чистом поли.
 Да скоро он скачёт на добра коня;
 У ворот приворотников не спрашивал, —
(Они думали, поедет воротами.)
 Да он машот через стену городову жа.
 Едёт он по чист
у
 пол
ю
, —
 Во чистом-то поли да курева стоят,
 В куревы-то бог
а
тыря не видети.
 Да ехал он день до вечера,
 А темну-то ночь до бела свету,
 Не пиваючи он, да не едаючи,
 Добру коню отд
о
ху не даваючи.
 Конь-от под им как потпинатьсе стал.
 Бьет он коня и по тучьним ребрам:
 «А волчья сыть,
[52]
 травяной мешок!
 А што тако подпинаисьсе,
 Надо мной над бог
а
тырём надсмехаисьсе?»
 А конь скочил, — за реку пер
е
скочил.
 А прошло три дороги широких — е
 А не знат Илья, да куда ехати.
 А во ту пору, во то времечько
 Идет как калика да перехожая,
 Перехожа калика безымянная.
 Говорит как тут да Илья Муровичь:
 «Уж ты здравсвуёшь, калика перехожая,
 Перехожа калика безымянная!
 А где ты был да ты куда пошёл?»
 Отвечает калика да перехожая,
 Перехожа калика да безымянная:
 «Я иду ведь тут из Царя-града,
 Я пошёл ведь тут во Киёв град».
 Говорил как тут да Илья Муровичь:
 «Уж ты ой еси, калика перехожая,
 Перехожа калика безымянная!
 А што у вас да во Царе-гради?
 Ишша всё ле у вас там по старому,
 Ишша все ле у вас там по прежному?»
 Говорит как калика перехожая,
 Перехожа калика безымянная:
 «Уж ты ой еси, да Илья Муровичь!
 А у нас ведь нынь во Царе-гради
 Не по старому, не по прежному.
 А потухло у нас соньцë красноë,
 А помёркла звезда поднебесная:
 Как наехало проклятоë чюдишшо;
 Ишша сам как он семи аршин,
 Голова его как пивной котёл,
 А и ножишша, как-быть лыжишша,
 А и ручишша, как-быть граблишша,
 А и глазишша как-быть чяшишша.
 У царя Костянтина Атаульевичя
 Ишша скованы ноги резвые
 А тема жа залезами немецькима,
 Ишша связаны руки белые
 А-й тема опутьями шолковыма».
 Говорит как тут Илья Муровичь:
 «Уж ты ой еси, калика перехожая,
 Перехожа калика безымянная!
 Ишша платьем с тобой мы поминямьсе:
 Ты возьми у мня платье богатырскоë,
 А отдай мине платье калицькоë».
 Говорит как калика перехожая:
 «Я бы н
е
 взял платья богатырьскаго,
 Я бы не отдал платья калицького,
 А едно у нас солнышко н
а
 неби,
 А един у нас мог
у
т богатырь
 А стар
о
 казак да Илья Муровичь;
 А с тобой с Ильей дак и слова нет».
 Они платьём тут да поминялисе.
 Ишше тут же ведь Илья Муровичь
 Он ведь скинул платьё богатырскоë,
 А одел собе платьё калицькоë
 И оставил калики добр