Русские эротические стихи, загадки, частушки, пословицы и поговорки

Ознакомительный фрагмент.
IV
  Настал вот вечер дня другого.
 Одна в гостиной ждёт-пождёт
 Купчиха гостя дорогого,
 А время медленно идёт.
 
  Под вечерок она в пахучей
 Помылась розовой воде
 И смазала на всякий случай
 Губной помадою в п***е.
 
  Хоть всякий х** ей не был страшен,
 Но тем не менее ввиду
 Такого х**, как Лукашин,
 Она боялась за п***у.
 
  Но чу! Звонок! О миг желанный!
 Прошла ещё минута-две —
 И гость явился долгожданный —
 Лука Мудищев — ко вдове.
 
  …Склонясь, стоял пред нею фасом
 Дородный видный господин
 И произнёс пропойным басом:
 «Лука Мудищев, дворянин».
 
  Он вид имел молодцеватый:
 Причёсан, тщательно побрит,
 Одет в сюртук щеголеватый,
 Не пьян, а водкою разит.
 
  «Ах, очень мило!.. Я так много
 О вашем сльшала…» — вдова
 Как бы смутилася немного,
 Сказав последние слова.
 
  «Да-с, это точно-с; похвалиться —
 Могу моим!.. Но впрочем, вам
 Самим бы лучше убедиться,
 Чем верить слухам и словам!»
 
  И, продолжая в том же смысле,
 Уселись рядышком болтать,
 Но лишь одно имели в мысли:
 Как бы скорей **ню начать.
 
  Чтоб не мешать беседе томной,
 Нашла Матрёна уголок,
 Уселась в нём тихонько, скромно
 И принялась вязать чулок.
 
  Так близко находясь с Лукою,
 Не в силах снесть Тантала мук,
 Полезла вдовушка рукою
 В карман его суконных брюк.
 
  И от её прикосновенья
 X** у Луки воспрянул вмиг,
 Как храбрый воин пред сраженьем —
 Могуч, и грозен, и велик.
 
  Нащупавши е**ак, купчиха
 Мгновенно вспыхнула огнём.
 И прошептала нежно, тихо,
 Склонясь к нему: «Лука, пойдём!».
 
  И вот вдова, вдвоём с Лукою.
 Она и млеет, и дрожит,
 И кровь её бурлит рекою,
 И страсть огнём её палит.
 
  Снимает башмачки и платье,
 Рвёт в нетерпенье пышный лиф,
 И, обе сиськи заголив,
 Зовёт Луку в свои объятья.
 
  Мудищев тоже разъярился;
 Тряся огромною е**ой,
 Как смертоносной булавой,
 Он на купчиху устремился.
 
  Ее схватил он поперёк
 И, бросив на кровать с размаху,
 Заворотил он ей рубаху,
 И х** всадил ей между ног.
 
  Но тут игра плохою вышла:
 Как будто ей всадили дышло,
 Купчиха начала кричать,
 И всех святых на помощь звать.
 
  Она кричит — Лука не слышит,
 Она сильнее всё орёт —
 Лука, как мех кузнечный, дышит
 И знай себе вдову **ёт.
 
  Услышав крики эти, сваха
 Спустила петли у чулка
 И говорит, дрожа от страха:
 «Ну, знать, за** её Лука!»
 
  Но через миг, собравшись с духом,
 С чулком и спицами в руках
 Спешит на помощь лёгким пухом
 И к ним вбегает впопыхах.
 
  И что же зрит? Вдова стенает,
 От боли выбившись из сил,
 Лука же ж**у заголил,
 И жертву *ть всё продолжает.
 
  Матрёна, сжалясь над вдовицей,
 Спешит помочь скорей беде
 И ну колоть вязальной спицей
 Луку то в ж**у, то в м**е.
 
  Лука воспрянул львом свирепым,
 Старуху на пол повалил
 И длинным х**м, словно цепом,
 По голове её хватил.
 
  Но всё ж Матрёна изловчилась,
 Остатки силы собрала,
 Луке в м**е она вцепилась
 И напрочь их оторвала.
 
  Взревел Лука и ту старуху
 Е**ой своей убил, как муху —
 В одно мгновенье, наповал,
 И сам безжизненный упал.
 
 
Эпилог
  И что же? К ужасу, Москвы,
 Наутро там нашли три трупа:
 Средь лужи крови труп вдовы,
 С п***ой, разъ**анной до пупа,
 Труп свахи, распростёртый ниц,
 И труп Лукаши без яиц.
 
  Три дня Лукашин красный х**
 Лежал на белом покрывале,
 Его все девки целовали,
 Печален был их поцелуй…
 
  Вот наконец и похороны.
 Собрался весь торговый люд.
 Под траурные перезвоны.
 Три гроба к кладбищу несут.
 
  Народу много собралося,
 Купцы за гробом чинно шли
 И на серебряном подносе
 М**е Лукашины. несли.
 
  За ними — медики-студенты
 В халатах белых, без штанов.
 Они несли его патенты
 От всех московских бардаков.
 
  К Дашковскому, где хоронили,
 Стеклася вся почти Москва.
 Там панихиду отслужили,
 И лились горькие слова.
 
  Когда ж в могилу опускали
 Глазетовый Лукашкин гроб, —
 Все б**ди хором закричали:
 «Лукашка! Мать твою! у**!»
 
  …Лет через пять соорудили.
 Часовню в виде елдака,
 Над входом надпись водрузили:
 «Купчиха, сводня и Лука».
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница