Сказания и легенды
После этого они взобрались на Ломис-мта {90} — Львиную гору — и прожили там четыре года. В долину они не спускались, боясь измены и предательства.
Однажды Чрела убил оленя. Откуда ни возьмись на выстрел прибежал дворянин Невсадзе, который там охотился. Чрела намеревался покончить с ним — дворянин, мол, выдаст нас, — но товарищи воспротивились. Они дали Невсадзе шкурок куниц на пять туманов и дали еще много другого, лишь бы он не выдал их.
А Невсадзе все же донес властям. Доставил он на Ломис-мта диамбега с отрядом, и они устроили засаду.
Перед тем Лацабидзе не спал. Видел он плохой сон: будто перекладины дома покрыли рои муравьев. Он рассказал этот сон товарищам — что-то страшное нас ожидает, давай, мол, менять место жительства. Товарищи подняли его на смех:
— Сны устрашили мужа!
Тогда Лацабидзе объявил им:
— Я оставлю вас, взберусь на это дерево и оттуда буду следить за всем, что случится.
И действительно, он забрался на высокое дерево.
Чрела, между тем, развел огонь, приготовил котел с мясом, чтоб сварить, и послал Гонгадзе по воду. Вдруг Гонгадзе прибежал обратно.
— Спасайся кто может! Мы осаждены!
Чрела выбежал из хижины и заметил, как диамбег гнал перед собой жен и детей самого Гонгадзе и его товарищей. Их использовал он живым прикрытием от пуль беглецов, которые не могли ни стрелять, ни бежать дальше. Чрела приложил ружье к пупу и нажал на курок рогаткой. Пуля пробила брюшину, но не пробила позвонка. Кожа вздулась. Кровь хлынула ручьем. Чрела достал свой красный шелковый платок и воткнул в рану — авось остановится кровь.
Гонгадзе тут же покончил с собой, Чрдилели три раза стрелял в себя, — каждый раз запал загорался ярким пламенем, но выстрел не получался. Тут Чрела выхватил у него ружье, прицелился, запал дал вспышку, но пуля застряла в стволе.
Тогда Чрела сказал ему:
— Знать, тебе смерть роком не писана! Иди, брат, и живи!..
Заметив лежавшего на земле раненого при перестрелке Чрела, Невсадзе подбежал к нему и хотел ударить ногой в живот, покончить с ним, но Чрела, пряча в руке заряженный пистолет, выстрелил ему в живот. Рана, однако, не оказалась смертельной.
Чрдилели они поймали и били. Бил сперва диамбег, затем Чрдилели доставили в Гори и наказали розгами, после чего сослали в Сибирь. Лацабидзе же спасся.
Когда Лацабидзе умирал, пришел поп, чтоб выслушать его исповедь, но тот ему ничего не сказал. Когда он умер, поп взял с его родни шесть туманов — это за то, мол, что он очень долго не причащался.
Сказание об Арсене
(Народная поэма XIX века)(Народная поэма об Арсене записана в 60-х годах XIX столетия. Широко распространенный вариант приводится в книге П. Умикашвили «Народная словесность», т. II, под редакцией Ф. Гогичайшвили (Тб., 1937). Перевод поэмы, сделанный поэтом В. Державиным, напечатан в «Антологии грузинской поэзии» (М, 1958))
IПОМЯНУЛ господне имяВ слове песенном мествире {91}Ниспошли Арсену {92}, боже,Доброй славы в этом мире!Скатерть стлал он по дорогам,С бедняком сидел на пире,По горам семь лет скитался,По степной кружился шири.На семнадцатую веснуУс его пробился черный.Сел на лурджу {93} наш Арсен [15],Гарцевал, скакал проворно.Князь Заал БараташвилиОчень сильно рассердился,Что Арсен Одзелашвили {94}В девку барскую влюбился.«Выдай девушку {95}, батоно!Дам я выкуп!» Да куда там…Скрылся из дому Арсена,Князю стал врагом заклятым.«Эй, Арсена! Ты в уме ли?Чертов сын! Господь с тобою!Ты же был моим примерным,Верным, преданным слугою!..»«Я двенадцать дам туманов,Лишь отдай ее мне, княже!»Услыхал Заал надменный,Не повел бровями даже:«У меня таких АрсеновЗавалялось штук двенадцать!..»«Коль двенадцать завалялось,Выходи со мною драться!»Задрожал Заал от страха,Видит — скверная оплошка.Не успел убраться в двери,А удрал через окошко.Девушку увез Арсена,Ускакал в Ахалцих с милой,Платье бедное из ситцаНа парчовое сменил ей.Самоцветы подарил ей,Дорогие украшенья.Повернул потом к Заалу,Разорил его именье.Чуть с ума Заал не спятил,Стонет, плачет неутешно,Губернатору в ТбилисиШлет он жалобу поспешно:«…Разорен я парнем беглым,Велики мои утраты.У меня была служанка,Он и ту увез, проклятый.Он меня совсем погубит,Помогите, защитите!Изловить его, злодея,Поскорее прикажите!»Едут стражники верхамиЗа Арсеной в Триалети,Не доехали до Коды —Их он сам дорогой встретил:«Драсти, знаком! — Гагимарджос!Куда идешь — саиткена?» —«Некогда болтать с тобою!Едем мы ловить Арсена.Не уйдет от нас бродяга,Только б нам он подвернулся!..»Услыхал Арсена этоИ лукаво усмехнулся.Сбросил бурку. Для острасткиИз ружья пальнул сначала,И гляди: в руке АрсеныГрозно сабля засверкала.Он погнал их, как баранов,Опозорил, обесславилИ до самого ТелетиИх в покое не оставил,Он — плашмя — стальною шашкойИх по спинам взгрел отменно.«Наш какой! — вдогонку крикнул. —Это сам я — тот Арсена!»Стражники примчались в город,Врут начальнику безбожно:«Нет, ваш-бродь, такого вораВзять без пушки невозможно!Он, как дэв, силен; железоРазрывает он зубами.А не верите — пойдите,На него взгляните сами!С маху всадника и лошадьС ног сбивает он рукою.Отнял он у нас винтовкиИ стволы набил землею».Обливается слезамиКнязь Заал Бараташвили:«Где охранники найдутся,Чтоб Арсену изловили?Так бы щедро заплатил я,Как нигде им не платили!»
