Манаус

– Не понимаю, как это у тебя получается не шевелиться столько времени, стоять подобно изваянию.
– А Рамиро это понимает, потому что научился ловить рыбу так, когда был еще мальчишкой. Ты тоже научишься, если есть захочешь.
Когда «Гринго» и Клаудия поднялись, индеец принялся собирать сухие сучья, чтобы развести огонь и зажарить рыбу. Американец вначале забеспокоился, что дым может привлечь к ним внимание, но индеец успокоил его:
– Рамиро сложит такой костер, дым от которого нельзя будет увидеть. Никто никогда не сможет обнаружить Рамиро по дыму от его огня.
Он принялся жарить рыбу, и пока рыба висела над пламенем, размахивал в воздухе сломанными ветками с листьями так, что дым рассеивался, растворялся в воздухе и не поднимался к верхушкам деревьев. Но вскоре он все равно погасил огонь и закончил приготовление рыбы уже над углями.
Пока они ели, Говард мимоходом заметил:
– Со щепоткой соли это было бы просто отменное блюдо.
После этих слов Рамиро поднялся на ноги и ушел в лес, но вскоре вернулся с пучком каких-то сухих трав, перетер их в порошок меж двух камней и посыпал этим рыбу американца. Тот попробовал осторожно и удивился вкусу, хотя это и не была соль, но вкусовые ощущения были очень похожи.
– Рамиро считает, что нам все равно нужно найти соль, – сказал индеец. – Здесь, в джунглях, без соли белый человек слабеет и заболевает.
Закончив завтракать, они двинулись дальше вверх по течению, все время толкая пирогу перед собой, до тех пор, пока река не превратилась в ручеек, который, в конце концов, исчез в траве и сельва сомкнулась вокруг них.
Лодку спрятали в надежном месте, она выручала их в течение многих дней, но сейчас могла выдать, указав преследователям место, до которого они дошли. Забрав с собой то нехитрое имущество, что осталось в их распоряжении, они пошли через джунгли, прорубаясь сквозь заросли, следуя за индейцем, который искал какой-нибудь водный путь, что помог бы им добраться до реки Марие.
Восемь дней шли они через лес, не встречая на своем пути каких-нибудь трудных и опасных препятствий. Изредка им попадались тропинки, проложенные либо зверями, либо ведущие к какой-нибудь индейской деревне, еще реже встречались каучуковые деревья с запекшимися шрамами на коре, указывающее на то, что сборщики каучука проходили здесь очень и очень давно. Потом незаметно заросли стали более густыми и трудно проходимыми, и всякие следы человеческой активности исчезли совсем, и чем дальше они уходили на юг, тем сложнее им стало прокладывать путь через лес.
Почва сделалась влажной и болотистой, деревья достигали неимоверной высоты и в течение пяти дней они не могли видеть ни кусочка неба сквозь непроницаемый полог из листьев и ветвей, а внизу царил густой, туманный сумрак, в котором контуры окружающих предметов словно бы растворялись, и все это действовало на людей самым угнетающим образом, и даже индеец немного растерялся, а однажды им показалось, что они и вовсе заблудились, и это по настоящему было страшно.
Как-то утром Рамиро встал раньше обычного, когда еще было темно, и с помощью шипов, какими он пользовался на плантации, и с которыми ни за что не хотел расставаться, как бы тяжелы и неудобны они не были, обвязавшись толстой лианой, полез на самое высокое дерево. Верхние ветви этого гиганта простирались над вершинами окружающих деревьев. Он карабкался вверх все выше и выше, пока его крошечная фигурка не скрылась среди ветвей и там, на самом верху, на высоте в сорок метров, раскачиваясь на ветвях над этой пропастью, в компании обезьян арагуатос, терпеливо дожидался восхода, чтобы сориентироваться по солнцу. Оттуда, с вершины этого гигантского дерева, он увидел бесконечное зеленое море из вершин миллионов, похожих друг на друга, деревьев, что, повторяя изгибы местности, волнами расходились в разные стороны.
Наконец показалось солнце, и он с удовлетворением отметил, что взошло оно чуть в стороне от того места, где и предполагал, а это означало, что хоть они и свернули немного на юго-восток, но, в общем и целом, шли в верном направлении.
Внизу его ожидали взволнованные товарищи, но женщина продолжала оставаться молчаливой и безразличной ко всему, казалось, ей было совершенно неинтересно в каком направлении они пойдут, лишь бы не оставаться на месте, а двигаться вперед. Спустившись на землю, индеец сделал зарубку на стволе дерева и, указав направление, лаконично объяснил:
–Туда.
Туда, стало быть, туда, и они без возражений двинулись в указанном направлении, измотанные и голодные, пока на их пути не попалось небольшое, неглубокое озерцо, которое пришлось обходить по берегу и на это они потратили целый день. Вода в озере оказалась на редкость грязной, и чтобы заняться там ловлей рыбы не было и речи. На противоположной стороне озера лес принял совсем уж необычные, фантасмагорические формы и время от времени на их пути попадались большие каучуковые деревья без единого надреза на коре – явный признак того, что сборщики каучука, несмотря на свою жадность и амбиции, никогда не заходили в эти места. Аркимедес прикинул, что на берегах того озера произрастало столько каучуконосов, что этого количества хватило бы сделать с дюжину таких, как он, людьми состоятельными.
Он все еще продолжал размышлять над тем, почему никто не приходил сюда, когда обратил внимание на то, что на его пути начали появляться змеи, и чем дальше он шел, тем больше их становилось, все больше и больше, так, что иногда создавалось впечатление, будто пресмыкающиеся со всей Амазонии сползлись сюда, на этот необычный конгресс. Там были всякие змеи: жакарандас и карибитос, куама-кандела и коралловые змеи, и ложные коралловые змеи и еще десятки других, чьи названия они знали и некоторые, которые они видели впервые в жизни, а с ветвей деревьев доносился вой обезьяньих пауков и казалось, что все ядовитые твари, обитавшие в джунглях, собрались именно в этом месте.
Даже Рамиро был впечатлен и шел, ступая очень осторожно, в какой-то момент он даже срубил длинную палку и, не прощупав землю впереди, не делал ни одного шага. А вокруг палки извивались и шипели змеи, некоторые бросались прямо на ноги и только благодаря его острому зрению и невероятной ловкости, ему удавалось увернуться от них и избежать смертельных укусов.
К счастью они смогли покинуть это ужасное место еще до наступления темноты. Когда увидели, что сельва начала меняться и количество змей под ногами сократилось, то только тогда вздохнули с облегчением, еще и потому, что осознали, что теперь между ними и их возможными преследователями возникло препятствие, преодолеть которое тем будет очень и очень трудно.
– Теперь я понимаю, почему те деревья никто не тронул, – прокомментировал «Северянин». – Нет таких смельчаков, отважившихся получить из них смолу.
Обернувшись к девушке, спросил ее:
– А тебя змеи не пугают?
Клаудия взглянула на него пристально, словно не поняла вопроса:
– Змеи? Какие змеи? – переспросила она.
Аркимедес и «Гринго» переглянулись. То были первые слова, произнесенное ею за все эти дни. И они подумали бы, что у нее с головой не все в порядке, но на протяжении всего пути она в точности исполняла, что от нее требовалось, без малейших возражений. Когда нужно было идти – она шла, когда подходило время есть – она ела, когда отдыхать – она отдыхала. Но делала все это почти автоматически, без всякого желания, словно на самом деле ей было безразлично ест ли она, идет ли куда-нибудь или отдыхает.
На следующий день они вышли к небольшому ручью, что нес свои воды на юг и пошли по нему. Вода доходила до колен, но когда глубина увеличилась, они выбрались на берег, при помощи мачете срубили несколько деревьев и соорудили из них плот, перевязав стволы лианами. Выглядел плот неказистым, угловатым и не очень надежным, но, будучи спущенным на воду, оказался в состоянии выдержать вес всех четверых.
Течение было не сильным, и плот медленно скользил по поверхности воды. В ручье водилось много рыбы, а в ветвях деревьев скакали обезьяны, так что всегда было чем утолить голод. Рамиро соорудил несколько луков и, хотя было чудом, что у Говарда и «Северянина» получалось попасть из них в какую-нибудь движущуюся цель, но ловкий индеец умудрялся обеспечить едой всю группу. И тут уж все, и даже «Гринго», кто больше всех сомневался вначале, согласились с тем, что без помощи «Мало-мало» все они давно бы умерли с голоду или заблудились в джунглях.