Освобожденный Иерусалим

47
Сказала. Аладин ей отвечает:
«Воительница доблестная, есть ли
На свете столь далекая страна,
Где имя бы твое не прогремело!
В твою поддержку веря, я спокойно
Победы ожидаю над врагом.
Несметное будь войско у меня,
Надеялся не так бы я, как ныне.
48
Испытывает слишком уж Готфрид
Мое терпенье длительным походом.
Свой меч ты предлагаешь мне: тебя
Великие лишь подвиги достойны.
Я воинов своих тебе вручаю,
Твои приказы им законом будут».
Со скромностью Клоринда отвечает
На полную приятной лести речь
49
И заключает так: «Не удивляйся,
Что я тебя оцениваю раньше;
Но, веря в доброту твою, решаюсь
Просить пощады этим двум несчастным.
Я к милости взываю, а должна бы,
Скорее, к справедливости взывать:
Доказывать невинность их, однако,
Не стану я, хоть в ней не сомневаюсь.
50
Свалить покражу образа хотят
На христиан во что бы то ни стало.
Я это обвиненье отвергаю,
И вот тебе неотразимый довод.
Тебя на преступленье, на кощунство
Склонил своим советом чародей:
Великий грех для нас, чтоб в нашем храме
Был идол, да еще и чужеземный.
51
Я чудо к Магомету отношу:
Он нам явил и мощь свою, и славу;
Его десница праведную веру
От подмеси нечистой избавляет.
Оружия иного не имея,
Колдует пусть по-прежнему Исмен:
Мы, воины, мечом владеем только;
Все знанье наше в нем и вся надежда».
52
Бесчувственное сердце Аладина
Упорствует в жестокости, но он
Желаниям Клоринды уступает
И просьбам покоряется ее.
«Дарую, – молвит, – жизнь им и свободу.
Будь это справедливость или милость:
Невинные, оправданы они;
Виновные, помилованы мною».
53
Снимают с них оковы. Но – о чудо! —
Любовью оба сердца пламенеют.
Олинд, любивший только, стал любимым;
Супруг счастливый вскоре, превращает
Огонь костра он в факел Гименея,
С Софронией хотел он умереть,
Но поворот судьбы – и уж согласна
Софрония, чтоб он в живых остался.
54
Но деспот подозрительный боится
Соединить с отвагой добродетель:
Он подвергает их почетной ссылке
В далекую страну. И все ж от мести
Не хочет он избавить христиан:
Заковывает часть, часть изгоняет;
И в тягостном прощании они
Последнее находят утешенье.
55
Жестокая разлука! Аладин
Разит лишь тех, кто для него опасен.
И старики, и женщины, и дети
Заложниками сильных остаются.
Отцы, мужья и сыновья уносят
Не скорбь, а лишь отчаянье в сердцах.
Они спешат соединиться с войском,
Эммауса уж стены обложившим.
56
Твоя земля, Эммаус, по соседству
С землей Солима. Ах! В какую радость
Один твой вид приводит христиан!
Какого нетерпения полна
Их без того кипучая отвага!
Но больше половины совершило
Пути дневного солнце, и Готфриду
Приходится сдержать свой бранный пыл.
57
Уж на ночь разбивать палатки стали,
Уж солнце приближалось к океану,
Когда вдруг примечают двух вельмож,
По платью и обличью чужеземцев,
Притом они являются, как видно,
Глашатаями дружбы. То послы
Властителя египетского были;
И их сопровождал блестящий поезд.
58
Один – Алет. Из самой низкой черни,
Без племени и рода, он сумел
Добраться до подножия престола.
Речистый, льстивый, вкрадчивый, проворный,
Свой вид и нрав он каждый миг меняет.
И в клевете великий мастер тоже:
Злословить продолжает и тогда,
Когда по всем приметам только хвалит.
59
Другой – черкес Аргант. В Египет он
Явился как искатель приключений
И звания сатрапа там достиг.
Отвагу боевую обнаружив,
Высокое он в войске занял место.
Нетерпеливый, яростный, упорный,
Усталости не знающий, привык
Лишь одному мечу он поклоняться.
60
По требованью их без промедленья
Они к Готфриду доступ получают.
Простой и в обхожденье, и в одежде,
Сидел он посреди других вождей;
Но ярко блещет истина и доблесть,
В заимствованном блеске не нуждаясь.
Скользнув по нем высокомерным взглядом,
Аргант едва кивает головой.
61
Алет же, к сердцу руку приложив
И опустив свой взор, поклон столь низкий
Отвешивает скромному Готфриду,
Как будто тот – Египта повелитель.
И речи слаще меда полились
Из уст его струей неудержимой;
А христиане молча ждут, пока
Иссякнет весь родник его витийства.