Нарты. Адыгский эпос

Колдунья крикнула нартам из рода Тотреша и одноглазым великанам:
— Дети мои, если вы хотите убить Сосруко, то скажите ему, чтобы он оттолкнул Жан-Шерх своими бедрами!
Услыхали слова колдуньи иныжи, услыхали нарты из рода Тотреша, услыхали, зашумели, обрадовались, крикнули:
— Эй, Сосруко, эй, булатный нарт, чей удар ла донью достоин удивления, чей удар грудью достоин песни, чей удар лбом достоин славы! Если ты — храбрый муж, то ударь колесо бедрами!
Сосруко был в упоении своей силой и в гневе из-за низости своих врагов. Гнев раскалил его, он пылал. И когда Жан-Шерх подлетело к Сосруко, он ударил колесо своими бедрами — и колесо отрезало ему обе ноги.
Возликовали зложелатели Сосруко. Они обнажили мечи и побежали вниз с вершины Харамы. Сосруко пополз по земле и крикнул:
— Тхожей, верный мой конь, где ты?
Прискакал Тхожей, упал рядом с Сосруко, лег спиной к нему и сказал:
— Скорее, Сосруко, скорее взберись на меня!
Сосруко собрал свои силы, напряг их, взобрался на спину Тхожея, и верный конь ускакал. Иныжи стали бросать в него камни, злобные нарты пустили в него дождь стрел, но Тхожей уносил Сосруко, уносил к матери.
Нарты из рода Тотреша в тревоге, иныжи в страхе, а верный конь скачет быстрее бури, уносит всадника от гибели.
Тут Сосруко говорит коню:
— Куда ты несешь меня, Тхожей? И зачем ты уносишь меня от врагов моих? Нет у меня крепких ног, но есть у меня стальные руки, есть у меня сердце, которое пылает, как сто сердец. Вернись-ка назад, дай мне еще раз взглянуть на моих врагов. Я взгляну на них, а они уже не откроют глаз, клянусь тебе!
— Нельзя возвращаться! — проржал конь.
— Вернись, вернись, Тхожей! — умоляет Сос руко. — Еще ни разу я не бежал от врага. Не помнит мир, чтобы я показывал им свою спину. Тхожей, ми лый конь мой, верный конь мой, не позорь меня, не заставляй меня умереть дважды — от ран и от стыда, вернись, Тхожей, вернись!
Но Тхожей не повинуется безногому всаднику, уносит его к Сатаней. А нарты из рода Тотреша кричат и бранятся, а одноглазые великаны плачут, и тогда колдунья Барымбух воскликнула:
— Нарты из рода Тотреша, да погибнет весь род ваш! Почему выпускаете вы Сосруко живым из своих рук? Что вы кричите, глупые, зачем плачете? Загоните лучше Тхожея в реку, заставьте его скакать по каме нистому руслу!
Удалось злобным душам свершить злое дело, принудили враги бежать Тхожея по каменистому руслу мелкой реки. Мягки, как шерсть, мягки были подошвы могучего коня, и Тхожей в реке, как рыба на земле, — подошвы его разбиты, он слаб и беспомощен. Но конь — не рыба, сила его духа сильнее силы его тела, и конь скакал на своих спотыкающихся ногах, пока не свалился. Свалившись, он сказал:
— Сейчас я умру. Сними с меня шкуру и спрячься в ней. В моей шкуре ты можешь драться с врагами еще семь суток.
Так умер верный конь Тхожей, рожденный из пены. Сосруко снял с него шкуру, вошел в нее и сражался с врагами семь дней и семь ночей, пуская в них смертоносные стрелы. На восьмой день кончился запас стрел.
Сосруко не вылез из шкуры верного Тхожея. А враги боялись подойти к нему. Так прошло еще семь дней и семь ночей. Сосруко был неподвижен в шкуре верного коня. Прошло еще семь дней и семь ночей. Подумали враги:
— Наверно, задохнулся Сосруко, умер.
Нарты из рода Тотреша и одноглазые иныжи, страшась и подбадривая друг друга, приблизились к Сосруко. Он лежал неподвижно, глаза его были закрыты.
— Эй, безродный, эй, сын потаскухи, ты ненави дел нас, — наконец ты подох! — крикнули иныжи. Сосруко пришел в себя от этого крика и открыл глаза. Едва он открыл их, как несколько иныжей, взглянув на него, умерли со страха. Тут нарты из рода Тотреша и оставшиеся в живых иныжи пустили в Сосруко стрелы. Но стрелы отскакивали от Сосруко. Тогда об нажили враги свои мечи, стали в ряд, и сто мечей превратились в один меч, и этим мечом был нанесен безногому страшный удар. Но даже царапины не осталось на булатном теле Сосруко. Тогда решили злодеи закопать Сосруко живым в землю. Но все еще боясь его, они призвали к себе на помощь коварство и сказали:
— Сосруко, твое счастье победило нас. Нам тебя не одолеть. Скажи нам лучше, куда тебя отнести? Туда ли, где все растет и обновляется, или туда, где ничего не растет, не обновляется?
Сосруко любил жизнь. Он полюбил ее еще крепче, лишившись обеих ног. Он знал, что все растет и обновляется на земле, и сказал:
— Отнесите меня туда, где все растет и обнов ляется!
Но злобные нарты и одноглазые великаны ненавидели жизнь. Поэтому они думали, что только в Стране Мертвых все растет и обновляется. Они зарыли Сосруко живым в землю, придавили его тяжелым камнем, засыпали землей и воздвигли огромный курган.
И с той поры каждый год в тот весенний день, когда Сосруко закопали живым в землю, оживают животные, реки освобождаются от ледяных оков, пробуждаются травы, тянутся к свету земли.
И Сосруко еще не расстался со своей душой, он жив, он тоже тянется к свету земли. И когда он вспоминает землю, которую он так любил, силы его удесятеряются, он рвется наверх, на свет, но не может сквозь подземную толщу пробиться туда, где все растет и обновляется, — и невольно льются слезы из его глаз. Родники, бьющие из подножья гор Кавказа, — это горячие слезы Сосруко. Бегут эти родники к людям, и в их влажном шуме слышатся слова:
"Раз я уже не в силах помочь людям, пусть им помогут мои слезы".
Это говорит Сосруко, рожденный из камня.
  
СКАЗАНИЕ О НАРТЕ БАДЫНОКО
   
Детство Бадыноко
 
Однажды несметное войско чинтов вторглось в Страну Нартов. Чинты двигались, опустошая землю нартов, предавая огню дома нартов, беспощадно истребляя нартских стариков и старух, жен и детей. Тревога вселилась в Страну Нартов, и люди, собравшись воедино, вступили в бой с врагом — хитрым, жестоким и неумолимым.
Нарты воевали храбро, но их было мало, а чинтов— тьма тьмущая. Сто врагов имел против себя каждый нарт. Велики были потери чинтов, но чинты их не замечали, а для нартов каждый человек был потерей, и боялись нарты, что если война будет длиться дальше, то исчезнут они с лица земли.
Но не заметили сами нарты, как среди них появился всадник. Сказывают, что такими были его приметы:
 
 
Справа — борзые, слева — борзые,
 
Сверху — большие реют орлы.
 
С шеей змеиной — конь сухопарый,
 
Пики удары — грому сродни.
 
Всадник несется в светлой кольчуге, —
 
Чинты — в испуге, чинты — в тоске!
 
Всадник злодеев уничтожает,
 
Он сокрушает войско врага.
 
 
 
Все вопрошают: "Кто этот всадник?
 
Где он доселе жил-воевал?
 
Нарты, воспрянув, повеселели,
 
Гонят средь горных ущелий врага.
 
С всадником чинты биться не в силах, —
 
Всадник скосил их, словно траву.
 
Он поразил их мощью геройской,
 
Чинтское войско он истребил.
 
Недруг последний все еще дышит, —
 
Всадник колышет знамя над ним,
 
Меч обнажает вихря быстрее
 
И на злодее ставит клеймо.
 
"Гибели вашей вестником станешь,
 
Снова нагрянешь — будешь убит".
 
Он ударяет чинта наотмашь,
 
Он отпускает чинта домой.
 
Всех удивляет чудо такое:
 
"Кто этот витязь, всадник лихой?"
 
"Как появился? Родом откуда?"
 
"С кем он сдружился? С кем он знаком?"