Метод Пигмалиона

интерпретации. Человек не выбирает, кого
любить. Не выбирает не потому, что любовь – вещь
неожиданная, а потому, что любовь бессознательна и
132
сознание лишь вынужденно констатирует происходящее. Я
смотрел на нее снова и снова, но не осознавал, почему мой
взгляд вновь и вновь притягивается к ней. Чувства уже были, все уже случилось, но сознание этого не знало и не могло
так быстро понять. Я ее уже любил, когда смотрел на нее
второй, третий, четвертый раз. Я ее уже любил, когда
спросил, как зовут мою первую любовь. Я ее любил и не знал
этого. Я ее любил…
Так я понял, что Кристину просто хотел физически, как
женщину, а вовсе не любил. Это было еще в школе, а в
школе ученики играют во взрослых, и я не был исключением.
Каждый школьник, как когда-то и я, выбирает какую-то
симпатичную девушку, причем, такую, которая просто была
бы общительной и не вредной, чтобы не быть высмеянным
другими ребятами за непопулярный выбор. Из-за этого
истинные предпочтения порой утаиваются. Затем школьник
говорит другим, что испытывает к ней что-то, даже якобы
любит, и хотел бы в будущем жениться. На деле ничего, кроме симпатии, он к подобной пассии не испытывает.
Спустя годы окажется, что та девушка была даже не самой
красивой в классе и казалась симпатичной из-за умения
общаться, несформированных и еще развивающихся
эстетических предпочтений. Но, как бы то ни было, без этого
никуда, потому что суть детства – игра, тренировка, проигрывание будущего в упрощенном варианте, чтобы
подготовить ребенка к будущей полноценной жизни в
обществе.
Оказавшись дома, я взялся читать стихи Заболоцкого, Асадова, Пушкина, Лермонтова. Любимым автором всегда
был Есенин, и наибольшая часть понравившихся мне стихов
была написана им в 1925 году. Этот год как-то
примечательно отличался. Вдохновившись трудами
классика, я решил написать стих, но написать так, чтобы
никто не понял, кому он посвящен и о чем в нем говорится. В
133
голове за право рифмы перебивались слова, стараясь
вклиниться в завуалированный рифмованный смысл.
ОСТРОВ В ИЗУМРУДНОМ ОКЕАНЕ
Изумрудным океаном разливается душа,
И в него небесным громом проникает луч.
В переливах волн различается она –
Та, к кому я нежным взором обращен.
Даже среди бурь и ветра за облака смотрю: Там, где под свинцовым небом льется океан, Я в твоих волнах уже слегка тону –
Затянул меня к себе изумрудный океан.
Даже ночью светится его вода,
В нем тепла и жизни больше, чем в других.
Я на дно пойти от счастья был бы рад,
Но толкает к свету, злится океан.
Оказалось, не готов он меня принять:
Изумрудных волн бьется так прилив.
Все песчинки бурей выбивает океан,
Хочет от себя мой остров отселить...
Но мы неверно часто понимаем знак:
Там, где «нет», звучит порою «да».
Лишь понять бы: изумрудный океан
Станет ли прибоем гладить берега?
Цвет океана ассоциировался не с цветом глаз, как
обычно это понимается, а с тем, что зелёный цвет океана
напоминает о весне и считается символом вечной юности.
134
Египтяне называли изумруд «камнем богини Исиды» и
приписывали ему способность превращать сновидения в
реальность, читать мысли, видеть прошлое и предвидеть
будущее. Но это лишь небольшой драгоценный камень; я же
видел целый изумрудный океан, полный жизни, юности и
грез. Островом в нем был мой внутренний мир, который
утопал в безграничном пространстве волновавшей меня
девушки. Океан не давал мне раствориться в нем и стереть
границы, оказавшись под водой. Саша была моей ученицей, а я – ее учителем. Она смотрела на меня, как на педагога, и
этим подбивала обезумевшие песчинки собраться в
первозданную структуру, держась профессиональной этики и
положенного фрейма. В моем упоении была не мертвая вода
– живая. Мне казалось, Саша читала мои мысли, полные
восторженных желаний и про себя смеялась надо мной. Это
была возможная разгадка ее загадочной улыбки.
Влюбленные легко рифмуют. Раньше, сколько я ни
пытался, мне не удавалось сделать это хорошо: вечно
получалась какая-то непонятная ерунда, но не сейчас, когда
сердце было полно любви. Мне хотелось рассказать о своих
чувствах. Мой стих не был манифестом, он не призывал, но
он обращался к людям, говорил им о том, в чем я