Охотский рейд комкора Вострецова (Разгром белогвардейской банды генерала Пепеляева)

Нельзя еще было считать Советскую власть в крае упрочненной: на огромных просторах Крайнего Северо-Востока бесчинствовало недобитое отребье белогвардейщины — офицерские банды генерала Пепеляева и полковника Бочкарева. Изгнанные из Приморья и Приамурья, они пытались сделать Северо-Восток и Якутию своим плацдармом для дальнейшей борьбы с Советской властью.
Так называемый экспедиционный отряд Бочкарева грабил и терроризировал мирное население Охотского побережья с октября 1921 года, а через год сюда прибыло подкрепление — «Сибирская добровольческая дружина» генерала Пепеляева, замышлявшего начать новый поход на Советскую страну. Оба эти соединения были организованы при прямом участии американских и японских империалистов и на их деньги.
Бочкарев в конце концов превратился в агента и марионетку американской фирмы «Олаф Свенсон и К°», тогда как генерал Пепеляев упорно отрицал (на суде) свою былую зависимость от американских и японских фирм. Увы, в обвинительном заключении по делу генерала Пепеляева его тесная связь с американским капиталом была доказана документально. Фирмы «Свенсон», «Гудзон-Бей», «Арай-гумми», другие и несколько мелких русских компаний являлись главной экономической опорой отряда Пепеляева. «Пользуясь отсутствием в крае твердого экономического государственного аппарата, фирма „Свенсон“ получает возможность не платить налогов и провозить товары контрабандным путем. Располагая громадным оборотным капиталом и не имея конкурентов, фирма „Свенсон“, раскинув сеть отделений по Охотскому побережью и поставляя товары для всех гарнизонов дружины, диктует цены на товары и пушнину, укрепляя таким образом свое господство на побережье и в Якутии…
За отпускаемые „Свенсоном“ товары Якутскому областному правительству для отряда Пепеляева (всего было отпущено на 214 тысяч зол. рублей) последнее в уплату кредита давало фирме пушнину по ценам, назначаемым „Свенсоном“, и частью наличными деньгами» [1].
Всего фирма затратила на генерала Пепеляева 110 тысяч рублей золотом. Канадская фирма «Гудзон-Бей» и японская «Арай-гумми» получили право бесконтрольного грабежа охотников — эвенов, якутов и других местных народов.
Интересно, что некоторые из историков, не обладая достаточным материалом, попали в заблуждение и, опираясь на националистические взгляды Пепеляева, говорят о его резко отрицательном отношении к японцам и их притязаниям. Логика здесь, однако, очень проста. Строптивого генерала японцы просто не выпустили бы из занятого ими Владивостока. На это обстоятельство совершенно верно обратил внимание дальневосточный журналист Е. Титов: «Руководящая роль Японии в пепеляевской авантюре очевидна, независимо от того, как глубока была степень националистических убеждений у самого Пепеляева. Якутская (пепеляевская. — А. Ф.) экспедиция авансирована „представителями якутской общественности“, то есть якутской буржуазией (тойанат), которая в течение ряда лет была орудием в руках японского империализма… Так что хотел того сам Пепеляев или не хотел, пепеляевская авантюра была во всех отношениях одним из звеньев в цепи японских планов по захвату ДВК (Дальневосточного края, — А. Ф.) и Сибири, по борьбе с красной опасностью» [2].
Если учесть тесную связь Пепеляева с американо-японским капиталом, осложнение международной обстановки в период Генуэзской конференции, активизации сил генерала Дитерихса, «это выступление явилось одним из звеньев общего похода контрреволюционных сил на республику рабочих и крестьян» [3].
Участник Гражданской войны на Дальнем Востоке Я. 3. Покус также подчеркивает связь наступления генерала Пепеляева на Крайний Север с общими планами интервентов и белогвардейцев, жаждавших уничтожить молодую Советскую республику. Он пишет: «Дитерихс решает, прикрывшись группой генерала Молчанова, на отлично оборудованных японскими войсками позициях в Спасском районе, выделить группу ген. Пепеляева на Север для занятия Камчатки и побережья Охотского моря. Группа впоследствии должна наступать на Якутск. Все остальные силы Дитерихс решил бросить на уничтожение партизан, овладеть периферией края и побережьем океана, закрепиться к зиме в Приморье и на Камчатке и, как только начнутся холода, перейти в наступление с Приморья на Хабаровск, а с Охотска и Аяна — на Якутск» [4].
Генерал Дитерихс, будучи марионеткой Японии, не мог не согласовать снаряжение экспедиции Пепеляева со своими хозяевами. Японцы давно вынашивали бредовую идею Якутско-Камчатской автономии под своим протекторатом, поэтому так живо заинтересовались они экспедицией Пепеляева и тут же оперативно расположили по всему Северо-Востоку сеть своих агентов-резидентов, зорко следивших за действиями «Сибирской добровольческой дружины».
Уполномоченный Объединенного государственного политического управления при Совете Народных Комиссаров СССР (1922–1934) (ОГПУ) А. Н. Липский, командированный зимою 1922/23 года на Охотское побережье для организации против Пепеляева партизанских отрядов, писал: «…Изучение фактов на местах заставляет меня думать — стремление японцев тем или иным способом закрепиться на побережье Охотского моря — вызвало поход Пепеляева через Аян к Якутску… В результате в Аяне и Чумикане почти одновременно с Пепеляевым появляется агентура „торговой фирмы“ японца Рай, кстати сказать, полковник — агент штаба. В Чумикане, это в устье Уды, агентом этой фирмы был русский подданный торговец А. А. Булгаков, который на средства японцев сам и через посредство своих сородичей татар-торговцев быстро взял экономическую жизнь тунгусов этой части побережья в свои руки. Для наблюдения за действиями агентов, для инструктирования их, а может и для каких-то других целей, высадился в Чумикане и поселился у местного жителя И. Штенгеля, женившись на его сестре, японский подданный Ямада — агент фирмы Рай, — офицер японской армии» [5].
Итак, «воевода Земской рати» Дитерихс по согласованию с японским командованием выделил для Пепеляева 300 добровольцев, 300 винтовок, 600 бердан, 100 тысяч патронов к ним и 20 тысяч иен для приобретения у японских фирм военного снаряжения. Всего же штаб Пепеляева завербовал свыше 750 головорезов, прошедших с ним всю войну от Волги до Дальнего Востока. Хотя, по словам начальника осведомительного отдела штаба Пепеляева эсера Соболева, это и была дружина «авантюристов и неудачников», которым «деваться было некуда и есть было нечего», в военном отношении это были опытные кадровые офицеры. В Аяне «Сибирская дружина» пополнилась так называемыми «повстанцами» бывшего «главкома» корнета Коробейникова и превышала 1000 штыков и сабель.
Своим первым заместителем Пепеляев назначил генерала Вишневского, а начальником штаба — полковника Леонова. Генерал-майора Ракитина, известного своей жестокостью, Пепеляев послал в Охотск, чтобы, подчинив себе бочкаревцев и яныгинцев, по старому тракту начинать наступление на Якутск. Вместе с капитаном Михайловским, назначенным начальником уезда, Ракитину удалось собрать отряд в 250 человек.
Сам генерал-лейтенант Пепеляев считался в белогвардейских кругах сильным военным теоретиком. Происходил он из старой дворянской, военной семьи, обосновавшейся в Томске. Там же в 1918 году молодой подполковник Анатолий Пепеляев вступил в тайную контрреволюционную организацию областников. Самый старший брат Виктор Пепеляев не собирался быть военным, а, вступив в партию кадетов, готовил себя к политической деятельности. Беспринципный политик дослужился при Колчаке сначала до министра внутренних дел, а потом и до премьера. Брат Ефим, в прошлом офицер царской армии, тогда же ушел добровольцем в Красную Армию, где командовал полком [6].
Подполковник А. Пепеляев был сразу, видимо не без усердия брата-министра, произведен Колчаком в генерал-лейтенанты и назначен сначала командиром корпуса, а потом армии. В первое время А. Пепеляеву удалось нанести поражение советским частям у Перми, и он тут же поклялся «верховному» (Колчаку. — Ред.) захватить Москву, а потом отслужить в Успенском соборе победный молебен. Увы, поторопился генерал. Потерпев сокрушительное поражение от Красной Армии, он оказался в белоэмигрантском Харбине.