В исключительных обстоятельствах

 
ЗНАКОМАЯ ЛИЧНОСТЬ
Вечером в квартире Бутова раздался телефонный звонок. К телефону подошел сам Виктор Павлович. Он только что приехал домой и еще не успел снять плащ.
— Алло! Это вы, Виктор Павлович? — прохрипело в трубке.
— Да.
— Извините, что тревожу дома, здравствуйте.
— Рад слышать вас, Захар Романович. Как здоровье?
— О здоровье поговорим потом. Пришло письмо от нашего общего знакомого. Вы, конечно, догадываетесь, о ком речь.
— Правильно сделали, что позвонили. Вы один дома?
— Да, один. Молодые к себе поехали.
— А что, если через час-полтора я приеду к вам? Не возражаете?
— Помилуйте, буду рад.
— Договорились.
 
Бутов внимательно рассматривает письмо. Почтовые штемпеля только московские. Ничего не значащий текст. В тайнописном, когда проявили, оказался перечень вопросов, на которые Захару Романовичу — Сократу — надлежит ответить. Перечень большой, и все о деятельности научно-исследовательского института, в котором работает Рубин. Требовали назвать наиболее перспективные и важные с государственной и военной точек зрения разработки, кто их ведет и в какой они стадии. Дать характеристики этим людям, отметив их увлечения, наклонности, пороки. Сообщить, кому из них предстоят зарубежные командировки, когда, в какие страны. Цель командировок. Добытые материалы надо по частям закладывать в тайник. Далее следовало точное описание его местонахождения, приметы, инструкция, как удобнее к нему подойти, как им пользоваться. Положив в тайник свое сообщение, Сократ должен позвонить по указанному в инструкции телефону, а услышав ответ, молча два раза подуть в трубку, после чего положить ее. Это условный знак — все в порядке, тайник можно очищать. Дальше уж не его, Сократово, дело. Категорически напоминали о максимуме осторожности. Через этот же тайник Сократ в дальнейшем будет получать задания, инструкции и вознаграждение...
Захар Романович умоляюще смотрит на Бутова.
— Что же мне делать?
— Будем вместе готовить информацию — точнее, дезинформацию, — с улыбкой ответил Бутов. — Само собой разумеется, никаких секретных данных. Только общеизвестные сведения. Материал подготовьте сами, но прежде чем закладывать в тайник, покажите мне. Постарайтесь заранее ознакомиться с тайником, внимательно осмотрите подходы к нему. Мы тоже это сделаем. Первая закладка желательна дня через три. Времени хватит?
— Думаю, что для первой информации, хватит, — неуверенно ответил Рубин. — Во всяком случае, постараюсь.
— Значит, договорились. Письмо заберу. Не возражаете?
— Да, да, конечно. Как вам будет угодно.
— Мне, вероятно, не надо предупреждать вас, что о письме, о намеченных нами действиях никому ни слова. Будьте здоровы. До скорой встречи. Звоните в любое время и на службу и домой.
...Отправляясь на доклад к генералу, Бутов уже знал, кому принадлежит тот телефон, по которому должен звонить Сократ.
— Вот справка на этого человека.
— Оперативно сработали, Виктор Павлович. — И генерал углубился в чтение справки.
— Ах, вот кто это, — он поднял глаза на Бутова. — Знакомая личность. Лоро, первый советник посольства. Давно он у нас на подозрении. На этот раз мы обязаны взять его с поличным у тайника. Подумайте, в какой момент и как это сделать, чтоб без осечки.
— Я уже думал. Возьмем его после того, как Кастильо вторично прибудет в Москву и снова встретится с Ружинским.
— Когда его ждете?
— Недели через две. Кстати, Ружинский тоже получил письмо Кастильо. Спрашивает, когда приезжать.
— А как Ружинский?
— Теперь никаких сомнений — агент Кастильо. Не раз замечен в районе расположения воинских частей и важных оборонных объектов. Несколько раз фотографировал их. Каждое его действие документируется. Вместе с органами МВД мы разобрались в его валютных операциях. Есть все основания для ареста, МВД уже обезвредило ряд крупных валютчиков, в частности Манухина — партнера Ружинского и Шелвадзе. Я вам уже докладывал. Шелвадзе на следствии подробно рассказал об этих сделках. Ловко орудовали, ничего не скажешь, — поистине золотые руки... С милицией договорились — Ружинского арестуем мы, когда сочтем нужным.
— А когда сочтете?
— Будем брать при его встрече с Кастильо в момент передачи информации. Тогда и испанца задержим.
— Что ж, добро. Только не прозевайте гостя. Он не лыком шит. Умен и ловок... Действуйте.
 
НИТИ ТЯНУТСЯ К ДАЛЬНЕМУ ВОСТОКУ
Начальник управления КГБ генерал-майор Белов Борис Алексеевич, по обыкновению, рабочий день начинал с просмотра полученной почты.
Высокий, красивый мужчина, сохранивший стройность, несмотря на свои уже немолодые годы. Всегда подтянут, пунктуален. Любит дисциплину и порядок.
Как обычно, около девяти часов утра он на работе. Прошел к себе, вызвал секретаря:
— Принесите мне, пожалуйста, почту.
— Сейчас, ее сегодня много, — доложил секретарь.
Генерал углубился в чтение. Прочтя один из документов, он взял телефонную трубку:
— Пригласите, пожалуйста, ко мне полковника Пантелеева.
Начальник отдела Пантелеев не заставил себя ждать.
— Вызывали?
— Присаживайтесь, Георгий Петрович. Из Москвы поступило важное сообщение. Центральное разведывательное управление, представьте себе, проявляет интерес к одному из наших научно-исследовательских институтов. Видно, что-то пронюхали.
Пантелеев спокойно выслушал генерала.
Георгий Петрович опытный чекист, коренной дальневосточник. Отлично знает местные условия. Обладает энциклопедическими знаниями о крае. Не случайно местные чекисты дали ему прозвище «ходячая энциклопедия». Он нетороплив в решениях, но зато они всегда глубоко продуманы, тщательно взвешены, за что его уважает генерал.
Удивить полковника чем-либо трудно. И это заявление генерала полковник выслушал спокойно. Не впервые им приходится обезвреживать разведывательные акции главного противника — ЦРУ, заметно активизировавшего свою деятельность, особенно в последние годы.
— Прочти сообщение, которое прислал нам Бутов.
— А, Виктор Павлович. Как он там? Видать, пришелся ко двору.
— Вполне. Стал большим начальником.
— Не удивительно, умнейший контрразведчик. Наша школа, дальневосточная. Случались у него, конечно, и провалы, но он в таких случаях говорил: «Это тоже хороший урок, еще один взнос в копилку опыта». И при этом всегда французов вспоминал, как они говорят: «Кто живет, не делая безрассудств, не так умен, как он думает». От такого человека, как Бутов, приятно задание получить.
Георгий Петрович надел очки и принялся читать письмо. Прочел, отложил в сторону.
— Что скажете? — спросил генерал.
— Как вам известно, мы уже проводили мероприятия по НИИ. И тогда у нас были данные о том, что ЦРУ проявляет интерес к ним.
— Это тогда, — прервал генерал. — А что вы думаете делать теперь? На этот раз Москва вполне конкретно информирует нас о том, что ЦРУ всерьез заинтересовалось НИИ. Информация получена из прямого источника — разведчика ЦРУ через нашего подставного человека, в прошлом тоже агента. Так что она не вызывает никаких сомнений, а значит, мы должны активно действовать.
— Согласен с вами, Борис Алексеевич.
— Подготовьте соображения и представьте мне их... — генерал взглянул на настольный календарь, полистал его. — Трех дней хватит вам на это?
— Думаю, хватит.
— Жду вас с планом мероприятий в четверг утром.
Пантелеев встал и, как принято у людей военных, спросил:
— Я могу быть свободен?
— Нет, я еще не все вам сказал. Чекисты центра занимаются неким Кастильо. По национальности испанец. Коммерсант периодически приезжает в Москву от имени одной латиноамериканской фирмы, которую представляет. Заключает торговые сделки с нашими внешнеторговыми объединениями. Но все это камуфляж. В действительности Кастильо кадровый разведчик ЦРУ. Именно этот человек интересуется нашим институтом. Москвичи выслали нам его фотографию на листе опознания, взгляните.