Чёрное солнце (ЛП)

Её пальцы не отрывались от кожи Ника.
Ник невольно ощущал там собственничество, а также слышал его в голосе Брика.
Они считали его своей собственностью.
Все они.
Ник не понимал до конца, но это собственничество его не тревожило. Оно казалось правильным. Такое чувство, будто они имели право воспринимать его в таком свете. Мысли, сопровождавшие эти чувства, сбивали его с толку до такой степени, что его голова заболела ещё сильнее.
Он ненавидел Брика.
Он ненавидел всё, за что ратовал вампир.
Он ненавидел вампиров. Он страшился их.
Смятение в его сознании лишь усилилось, когда он попытался увязать эти мысли с тем, как он сейчас себя чувствовал. В итоге противоречие было недолгим. Эти прошлые мысли теперь казались ему менее реальными. Они казались прозрачными, мелочными, безосновательными, вызванными невежеством. Его теперешние чувства казались настоящими, актуальными, почти физическими по своей природе.
Они походили на его сущность — но только не на ту сущность, которую он помнил.
Не на того Ника, которым он считал себя прежде.
При этой мысли его печаль усилилась.
Вопреки смятению, вопреки реакции на прикасавшиеся к нему пальцы, вопреки неспособности отреагировать на Брика так, как прежде, эта печаль пыталась завладеть им.
Он помнил, как почти умирал…
Умирал.
Может быть, всё так просто. Может быть, не было никакого «почти».
Ник помнил, как умирал.
Женщина возле него продолжала молча ласкать его лицо и тело. Она вытирала его слёзы, и он продолжал плакать, будучи не в состоянии остановиться.
Он знал, что это такое.
Он знал, но знание, понимание последствий этого ничуть не помогало.
Дело сделано.
Ник Танака уже мёртв.
Конец девятой части