Неспящий (СИ)

— Знаешь, а они не выглядят… больными, — заметил Тори, натягивая походный сапог. После небольшой прогулки вернуться в замок было приятнее, чем казалось.
— А они и не больны, — помрачнел Аббе, — когда король Хито пришёл к власти, он повелел поместить всех сомнамбул в резервации. У нас до сих пор нет доказательств, что они могут быть опасны, — он сделал паузу, — однако и обратного доказать никто не может.
***
Солнце закатилось, оставив над головой огромное тёмное небо, полное невообразимо прекрасных звёзд. Я никогда не видел такого… дома. Это непередаваемое чувство, когда тебя окружают миллионы огней, и теперь они поведут тебя в твой большой путь.
Лошади осторожно перебирают копытами по сухой земле, и приятный ночной ветер иногда забирается под плащ. Наверное, самая большая прелесть дороги домой в том, что она длинна и терниста. Жаль, мне не доводилось осознать этого раньше. Может, это путешествие и правда сделает меня лучше? Я никогда не был готов для чего-то великого, да и просто не мыслил себя в роли вершителя судеб. Это казалось таким далёким, оставшимся на страницах книг, оставленным кому-то другому, более храброму и значимому, чем я. Но ещё сегодня утром я встал со своей жёсткой кровати в нашей тесной лачуге простым человеком, не думающим ни о чём возвышенном и «правильном», а теперь мой конь несёт меня навстречу большой миссии, которая зависит только от меня.
— Тейна Виатор, не отставай! — обернулся двигавшийся впереди Аббе, — дорога неблизкая!
Я нагнал его и повернул голову в его сторону.
— Тори. Зови меня Тори.
  
Глава 3. Я очень хочу верить
 
— Как же тяжело ходить в этом проклятом доспехе! — выругался Тори, резко вздёрнув плечи, будто пытаясь стряхнуть с себя вес кольчуги.
— Это ещё цветочки, — улыбнулся Аббе, — попробовал бы ты целый день провести в латах, вот посмотрел бы я на тебя!
Южная резервация была буквально в паре миль от Остэра и даже не имела собственного названия. Пожалуй, сомнамбулам на юге жилось лучше всего: конечно, они оставались изгоями, но под крылом у столицы можно было рассчитывать хоть на какую-то поддержку.
За пределами города было гораздо прохладнее: густые зелёные леса играли свою роль. После душного города, вечерняя прохлада казалась настоящей благодатью, и Тори постепенно начинал понимать, почему Аббе выбрал такое время для начала пути. Впереди, наконец, замаячили далёкие нечёткие огоньки. С каждым годом закрытость резерваций возрастала пропорционально нарастающему страху и невежеству среди людей, поэтому сейчас даже редких гостей, имеющих особые привилегии для входа, пропускали исключительно в пешем порядке. Лошадей пришлось оставить в стойлах в ближайшей деревушке, а дальше двинуться пешком. Виатор ощущал, как ноги, измотанные ранами, прогулкой по городу, и вот теперь ещё и пешим путешествием по склону холма, назойливо дают о себе знать, и всё, чего ему сейчас хотелось — это поскорее сбросить с себя лишние килограммы железа и упасть на мягкую постель. К такому его жизнь явно не готовила.
— А почему ты выбрал службу при короле? — попытался отвлечься от «тягостных» мыслей Виатор. Аббе ответил не сразу, дав молчанию немного затянуться.
— Такие вещи не выбирают, — неожиданно мрачно проговорил он, — после смерти родителей сестру практически мгновенно отправили в резервацию, и я остался совсем один. Наша семья всегда была близка королевскому двору, и при нём я чувствовал себя в безопасности. С годами я также начал понимать, что, возможно, однажды смогу изменить ситуацию в мире, подтолкнув короля к решению нашей главной проблемы, — Аббе снова замолчал, словно уйдя в себя, но, спустя несколько пройденных метров, продолжил, — я очень много трудился, чтобы стать тем, кто я есть. И вот я здесь, спасаю мир, пусть и не своими руками — усмехнулся он.
— И давно ты в последний раз видел её? — сочувственно спросил Виатор. Он никогда не был особо проницателен, но этого не требовалось, чтобы уловить интонации, с которыми Аббе упоминал о сестре.
— Давно, — голос Аббе внезапно похолодел, — симптомы проявились, когда мы были ещё совсем детьми. Родители как могли скрывали её недуг от посторонних глаз и до последнего пользовались своими связями, чтобы оградить Рарэ от ссылки в резервацию. Но однажды на празднике урожая какой-то безумец пробежал по площади, размахивая клинком направо и налево. Конечно, его сразу же схватили, но двенадцать невинных погибло просто потому, что оказались не в то время не в том месте. Угадай, чьи родители были среди них? — он сопроводил свой вопрос горькой усмешкой, — следующую неделю мы перебивались, как могли, ну а потом меня отправили на попечение королевского двора, а Рарэ — куда-то на север. Прошло уже много лет, и с тех пор я так и не видел её, — Аббе тяжело вздохнул, — единственное, чему я могу радоваться: там она в безопасности. Да и гораздо ближе к дому, чем я. Северной крови тяжело на югах — закипает, — неловко рассмеялся он.
Тори был крайне удивлён такой откровенностью. Дома ему мало приходилось общаться с посторонними, и он не привык вести задушевных бесед. Но, может, поэтому он вырос простым и искренним и прекрасно понимал порыв Аббе. Возможно, в чём-то они были похожи, и их обоих меньше всего в данный момент волновали социальные порядки и соответствие им. Виатор пытался подобрать слова, но ему это никак не удавалось, поэтому он только напряжённо поджимал губы, а затем и вовсе оставил попытки что-то произнести, и дальнейший их путь продолжился в тишине.
Идти с каждым шагом становилось всё тяжелее, а ночная темнота только добавляла проблем — дорога была едва различима, и под ноги постоянно попадались камни и ветки, о которые Виатор то и дело неуклюже спотыкался.
Наконец, свет впереди начал принимать очертания, и вот перед путниками выросли высокие деревянные ворота.
— Кто идёт? — послышался из-за ворот грубый голос.
— Королевская гвардия, — спокойно отрапортовал Аббе.
— Ты мне голову-то не морочь, — из-за ворот показалось хмурое недоверчивое лицо, — мы и сами королевская гвардия!
Аббе сделал несколько уверенных шагов вперёд, после чего из-за ворот показалась не менее недоверчивая пика, однако Аббе подошёл почти вплотную и протянул стражнику какой-то свиток. Голова скрылась за деревянным сооружением, и в воздухе повисла тишина, прерываемая лишь далёким суетливым шумом поселения. Через некоторое время створка приоткрылась достаточно широко, чтобы через неё смог пройти человек.
— Одис, ты что-нибудь слышал? — притворным голосом прокричал стражник, — и я не слышал! — его голос звучал настолько картонно, насколько это, кажется, вообще возможно. Аббе воспринял сигнал и проскользнул в ворота, и Виатор поспешил последовать за ним. За воротами оказалась лишь небольшая сторожка, тропа же уходила чуть дальше, в низину, усеянную тесно стоящими лачужками из камня и дерева.
— Каков план? — как можно более бодро спросил Виатор.
— Для начала — найти таверну, — улыбнулся Аббе, — не знаю, как ты, а я неплохо вымотался… К тому же, — продолжил он после небольшой паузы, — откуда ещё начинать поиски, если не из обители последних слухов и сплетен о самых выдающихся событиях и личностях?
— Неужели у них и таверна есть? — удивился Тори. Они двинулись вперёд, осторожно ступая по всё более круто уходящей вниз пыльной тропе, — я думал, это что-то вроде лекарских обителей.
— Конечно. Резервации существуют уже много лет, и с каждым годом в них оказывается всё больше и больше людей. До городов им, конечно, далеко, но сейчас они не уступают довольно внушительным поселениям. Это совсем не то же самое, что подцепить жар или оспу, оказавшись на попечительстве у Тейна А’Орэ. Сомнамбулы — точно такие же, как и все остальные: они самостоятельно работают, отдыхают, живут полной жизнью… Просто сильно отличающейся от нашей.
Тем временем тропа привела путников ко входу в жилую область. Вблизи картина оказалась не слишком радостной: дома находились в довольно плачевном состоянии, многие из них покосились, другие и вовсе завалились набок, всё вокруг было будто бы сколочено на скорую руку. В воздухе витали какие-то смешанные кислые запахи, которые трудно назвать приятными, а ноги периодически увязали в грязи. Однако, даже в таком скромном поселении присутствовали признаки неутомимой живости: вокруг суетились люди, пусть и бедно одетые, почти в каждом окне горел свет, то тут, то там пестрели любовно изготовленные вывески с названиями лавок и небольших магазинчиков, а издалека время от времени даже доносилась негромкая музыка. Но, несмотря на свою суетливую активность, местные жители внушали Тори нечеловеческий ужас. Таких людей он ещё не встречал: большинство из них были невероятно исхудалыми и осунувшимися, а впалые глаза на бледных лицах излучали свет. Подобное совершенно не укладывалось в голове, и никак не располагало воспринимать этих существ нормальными.