Погружение

 — У меня нет оружия.
 Регги подняла кисть, и её ногти постепенно превратились в ножи.
 — Все остальные, в том числе и такие, как вы, — продолжила она, возвратив ногти, – участники пище-вой цепочки или рабы. Я бы не советовала торопиться причислять себя к какому-либо биологическому доминирующему виду. Вы знаете, где вы?
 — Нет.
 — Вы знаете, что будет с вами?
 — Нет.
 — И после этого вы считаете себя разумным?
 Дик молча стоял, понимая глупость своего положения.
 — Мой первый вопрос имел в виду ваше назначение в жизни. Повторяю, кто вы? Робот, раб, рабочий, воин, созидатель или паразит?
 Дик запутался, игра шла уже в одни ворота, всё перечисленное подходило ему, и он не мог выбрать.
 — Как бы всё это вместе.
 — Начальник?
 — Да.
 — Значит, паразит. А то я, мол, человек, да ещё разумный. С чего хотите начать?
 — Я не прочь записаться на курсы реабилитации после амнезии, — немного придя в себя, ответил Дик. Ему такое показалось правильным сейчас.
 Регги оторвала удивлённый взгляд от анкеты.
 — У нас запрещены курсы и любое обучение.
 — Почему?
 — Мы творческая организация — «Вечный кайф». Знания и образование несовместимы с фантазией и свободой мысли. Творчеству не учат по лекалам и штампам, которые очень утомляют нудностью окружающих. Новизна и неожиданность — основа новых ощущений. Если же у вас амнезия, то вы счастливый человек, и от счастья не лечат. Вам всё можно без угрызений совести и много раз одно и то же, — произнесла она с вроде безразличным видом, но внимательно искоса наблюдая за ним.
 Бумаги в левой пачке закончились, она вздохнула и стала перекладывать их справа налево, так же не глядя на них.
 — Что вы делаете? — спросил Дик, показав взглядом на бумаги.
 — Работаю, — неожиданно нервно ответила Регги.
 Похоже, он впервые вызвал эмоции у этой властной девицы.
 — Это работа?
 — Да, — почти крикнула она и испуганно посмотрела по сторонам. — Надо работать, иначе буду отдыхать, а я уже сегодня не могу.
 Я пока в Комасоле, молодежном подразделении, а не в высших партийных кругах ГРУ. Поэтому старательно имитирую работу и преданность.
 — Шеф, нам срочно нужен сценарий и протокольный список для призовой вип-оргии, — влез между ними фарфоровый филин, разрисованный везде пёрышками и упакованный в стандартный комплект жилетка-галстуг-стринги, с бейджем «Вип-понт» в виде звезды. — Ой, извините, вы очень похожи на шефа… — он застыл с чрезвычайно озадаченным видом, рассматривая Дика.
 — Что это, кто это, как так, вы как? – бормотал филин, смотря на Дика, и, очнувшись, взвизгнул:
 — Как вы посмели в таком виде прийти в это избранное место?
 — Так удобно… — попытался установить контакт Дик.
 Но филин жёстко прервал его:
 — Это удобно только нашему шефу, и только ему можно носить тут то, что ему удобно. А вы должны носить то, что удобно шефу, чтобы ему было удобно вас удобно.
 Дик попытался извлечь смысл из этого набора слов, но не смог, и стоял, имитируя внимание. Филин ещё что-то бессвязно бормотал и, окончательно запутавшись в своем, заплакал странно высоким голосом:
 — Вы не имеете права так поступать. Ваш юмор опасен… – и он захлебнулся эмоциями, икая.
 — Я с вами согласен, — решил успокоить его Дик, непроизвольно ответив в рифму, — чёрт-те что тво-рится, мистер Понт.
 Огромные глаза филина позеленели и увеличились в два раза. Он чуть не треснул от напряжения и, тряся пальцем перед лицом Дика, ещё громче завизжал:
 — Вип! Вип-понт Файл! И не надо бесить меня! Это непозволительно тут… такое неуважительное отношение ко мне и шефу, нашему несравненному Вип-Идору… — далее следовал бессмысленный набор слов, который Дик опять не разобрал, кроме «опасен — согласен, рифмоплёт».
 — Зачем вы так? – наконец внятно произнес филин, резко успокоившись. Он показал на одежду Дика.
 — Нельзя подражать шефу. Он неповторим. И если вы даже презираете или там ненавидите его, то всё равно должны делать это преданно. Рецци, — он упёрся взглядом в Регги.
 Она испуганно замотала головой и показала на папку бумаг: