Спрут3

Врач воздел очи горе, словно взывая к небу.
— Да, с убийством, — повторил он. — Нет, нет, я больше не желаю участвовать в этой истории. Если что-нибудь случится, я не стану молчать.
Через некоторое время доктор Морроне не мог уже ничего сказать. Около полуночи в его доме произошло нечто ужасное. Кто-то забрался в квартиру. Услышав шум, врач на цыпочках пошел посмотреть, что происходит. Неожиданно чья-то рука схватила его горло, а другая зажала ладонью рот. Он стал задыхаться. Потом распахнулось окно, и тело доктора Морроне полетело с пятого этажа в ночную тьму.
Это было похоже на проклятие. Будто некая потусторонняя сила уничтожала всех опасных свидетелей этой истории. В ту же ночь подобная сцена произошла в домике вдовы Вивиани. Наутро ее дети нашли женщину лежащей на полу без признаков жизни.
Эти происшествия связывала невидимая нить. Помощник Прокурора Вентури был в этом совершенно уверен. Похищение дочери банкира, отравление Лаудео, убийство тюремного сторожа. И теперь две новые жертвы. Помощник прокурора ломал голову над тем, какая связь существует между этими фактами. Без всякого сомнения, их объединяло одно обстоятельство: всякий раз к происшедшему имел отношение комиссар Каттани.
Этот странный тип, размышлял помощник прокурора, считается в отпуске в ожидании нового назначения, но всюду сует нос и строит из себя какого-то шерифа. Интересно знать, что он задумал?
Помощник прокурора вызвал к себе Каттани и принял его в высшей степени прохладно.
— Мне не нравится, — сказал он, — мне вовсе не нравятся, что вы вмешиваетесь в дела, которые сейчас расследую я. Я мог бы вас арестовать.
— Пожалуйста, арестовывайте, — ответил ироническим тоном Коррадо, — это в вашей власти.
— Вы, видимо, считаете себя первым учеником в классе. Не так ли? — Но тут тон помощника прокурора переменился, в нем появились грустные нотки. — Я к вам питаю искреннее уважение, но мы тоже в состоянии кое-что делать. Например, я знаю, что вы пробрались во врачебный кабинет доктора Морроне и похитили оттуда медицинскую карту Вивиани, тюремного сторожа.
— Я этого и не скрываю.
— Однако ваша бравада стоила врачу жизни. Я был близок к получению этих сведений совершенно другими методами. Мне было прекрасно известно, что у Вивиани опухоль. Медицинский эксперт записал это в своем рапорте сразу же после вскрытия тела убитого. А знаете, что мы нашли в кармане куртки сторожа? Квитанцию на страховку в сумме пятисот миллионов. А что предприняли вы, имея в руках эти же две улики? Вы заподозрили мошенничество, осуществленное при соучастии доктора Морроне. Ведь только в случае сокрытия опухоли страховая компания могла принять к оплате полис на такую крупную сумму. Когда у меня возникли те же подозрения, что и у вас, я распорядился поставить телефон Морроне на прослушивание. Из телефонного разговора я узнал, что врач потерял голову от страха после похищения… ну, скажем, исчезновения медицинской карты Вивиани. И угрожал все рассказать.
Каттани, слушавший с большим интересом, широко раскрыл глаза.
— А по какому номеру звонил доктор Морроне?
— По номеру адвоката Дилетти.
— Я готов был в этом поклясться!
Помощник прокурора покачал головой, молча побарабанил пальцами по столу. «Готов был поклясться!» — повторил он, словно беседуя сам с собой. Он снял очки и откинул голову на спинку кресла. В его позе была не просто усталость — в ней чувствовались глубокая досада и безнадежность.
— Я уезжаю, — вдруг сообщил он. — Меня переводят.
У Каттани было впечатление, что он присутствует при сцене, которую знает наизусть. Еще один честный слуга закона, которого пытаются обезоружить. Причем как раз в тот момент, когда он близок к тому, чтобы вывести всех на чистую воду. Невидимая власть не опаздывает. Она всегда действует вовремя.
Словно прочитав мысли Каттани, доктор Вентури добавил:
— Нет, нет, я сам давно просил перевести меня из Милана. Мне хочется поработать в каком-нибудь приморском городе. Я обожаю рыбную ловлю.
— Да, конечно, но меня ничуть не удивляет, что вашу просьбу удовлетворили именно сейчас.
Помощник прокурора снова надел очки и спокойно, изучающе посмотрел на Каттани. Хотя они были едва знакомы, между ними уже возникла атмосфера взаимной симпатии.
— Должен сказать вам правду, — добавил помощник прокурора. — Я ускорил свой отъезд потому, что у меня возникли разногласия с начальством по одному вопросу.
Он, казалось, колеблется, стоит ли уточнять по какому. Но человеку необходимо хоть кому-то довериться.
— Сразу же после похищения девочки, — сказал он, — я пришел к убеждению, что ключ ко всему следует искать в банке Антинари. Чтобы разобраться в этом деле, надо было копать там. Но едва я высказал такое намерение, начальство сразу приставило ко мне одного моего коллегу, объяснив это тем, что дело, мол, очень сложное. — Помощник прокурора сделал паузу. Его губы кривила горькая усмешка. — Но я не очень-то лажу с этим коллегой. Скажем так — у нас с ним разные методы. И я предпочитаю уехать отсюда.
Банк Антинари, в отношении которого у доктора Вентури возникли подозрения, помещался в старинном величественном Палаццо в сердце Милана. Джулия избегала это здание. Она была дочь владельца, наследница трона, и все считали своим долгом при встрече выражать ей глубокое почтение. Ей это не нравилось.
Однако в то утро ее привело туда любопытство, оказавшееся сильнее, чем чувство некоторого неудобства. Джулия быстрым шагом пересекла облицованный мрамором просторный вестибюль, поднялась на один марш лестницы и прошла мимо сурового швейцара в кабинет отца.
Банкир был удивлен, но очень обрадован этим неожиданным визитом. Он обнял дочь, не скрывая радости. Хотел усадить ее в свое кресло.
— Я надеюсь, — сказал он, — в скором времени уступить это кресло тебе и отправиться на пенсию.
— Я в нем чувствую себя совершенно не на месте, — возразила Джулия, поймав суровый взгляд деда, который смотрел на нее с выполненного маслом портрета, висевшего позади огромного письменного стола.
— Чем обязан такому приятному сюрпризу? — спросил отец.
Девушка приняла серьезный вид.
— Мне не дает покоя один вопрос.
— Слушаю тебя, дорогая.
— Я хотела бы знать, как могли принять полис от этого Вивиани.
— Вивиани? — Это имя ничего не говорило банкиру.
— У убитого тюремного сторожа был страховой полис Международной компании.
— Первый раз слышу.
Джулия взглянула на отца, пытаясь понять, не лжет ли он. Но его удивление казалось неподдельным. Она продолжала:
— Я узнала, что у этого человека была раковая опухоль, но его все-таки застраховали на пятьсот миллионов. Как такое могло произойти?
Отец пообещал это выяснить. Как только дочь ушла, он вызвал Алесси.
— Мне эта история совершенно не нравится, — сказал он. — Даже моя дочь знает про этот чертов полис, представляю, что будет, если им заинтересуется полиция.
— Мы были вынуждены так поступить, — цинично ответил Алесси. — Нам нужен был человек, который заткнул бы рот Лаудео. Этот сумасшедший собирался все выложить. Ты должен быть мне благодарен, ведь он угрожал назвать и твою фамилию.
Банкир вскочил из-за стола. Он закричал, и в его голосе прозвучали визгливые нотки:
— Мою фамилию? Я не имею абсолютно никакого отношения к этому грязному делу. Я был против с первой же минуты!
— Но это грязное дело — единственный шанс спасти банк и спастись тебе самому. Потому что, если пойдет ко дну банк, погибнешь и ты.
— Вот и хорошо!
Алесси старался остаться невозмутимым, используя свой дар убеждать собеседника.
— Ну, подумай сам, — спокойно начал он. — Банк гарантирует финансовое обеспечение сделки, и страна, которая покупает оружие, помещает огромные капиталы в наш филиал в Гонконге. Операция чистая, спокойная. И нам удается спасти и отделение в Гонконге, и все остальное.
— Нет, эта операция не чистая. Мы позволяем агрессивному государству приобретать оружие на подпольном рынке. А для чего ему нужно это оружие? Чтобы развязать войну, напасть на другую страну.